СЛЕДОВАТЕЛЬ: Что-то у нас с вами дело не движется.
РАШ: Я мало что знаю об Адольфе Гитлере. Зато мне много известно о Гейдрихе.
СЛЕДОВАТЕЛЬ: Гейдриха нет на свете уже почти три года, а нас интересует свежая информация. Каково состояние здоровья Гитлера?
РАШ: Ходят слухи, что после покушения на его жизнь в июле прошлого года здоровье фюрера пошатнулось.
СЛЕДОВАТЕЛЬ: Больше вам ничего не известно?
РАШ: Нет. В январе я разговаривал со Скорцени. Он сказал, что Гитлер по-прежнему уверен в победе.
СЛЕДОВАТЕЛЬ: Как это?
РАШ: Насколько я понимаю, он надеется на ракеты «фау». Я воевал на Восточном фронте, сражался на Западном. Только идиот может считать, что Германия способна победить в войне.
СЛЕДОВАТЕЛЬ: Вы хотите сказать, что Гитлер не в своем уме?
РАШ: Еще раз повторяю, я давно его не видел. Но я рад, что нас с ним лечат разные доктора.
СЛЕДОВАТЕЛЬ: Почему? Кто его доктор?
РАШ: Его зовут Морель. Вот уж кто настоящий псих. После того, как в Гейдриха бросили бомбу, он лежал в госпитале, в Праге. Ранения были не такие уж серьезные, во всяком случае, от них обычно не умирают. Но Гитлер и Гиммлер настояли, чтобы в Прагу из Берлина вылетели все медицинские светила. Это было сборище прима-балерин. Они стояли вокруг раненого и излагали каждый свою излюбленную теорию. Тем временем началось заражение крови, и рейхспротектора спасти было уже нельзя. Один мало-мальски опытный хирург, вовремя сделавший нужную операцию, вытащивший из тела посторонние фрагменты и осколки, очистивший рану, спас бы Гейдриха. Но Морель и Керстен только болтали. И Гейдрих умер. Он мучился девять дней.
СЛЕДОВАТЕЛЬ: Откуда вы все это знаете?
РАШ: Я находился в это время в Праге.
СЛЕДОВАТЕЛЬ: И все-таки кто вам это сообщил?
РАШ: Вдова Гейдриха Лина. Она была еще хуже, чем он, – этакая ледяная блондинка. На похоронах я должен был поддерживать ее под руку, но моя помощь не понадобилась – Лина стояла как статуя. Гейдрих же вообще был...
СЛЕДОВАТЕЛЬ: Нас интересует Гитлер.
РАШ: Я уже сказал, что личный врач Гитлера – Морель. Слава Богу, что мне не нужно у него лечиться.
СЛЕДОВАТЕЛЬ: Больше вам нечего сообщить о Гитлере?
РАШ: Я не очень понимаю, что именно вас интересует.
СЛЕДОВАТЕЛЬ: Хорошо, на время прервемся.
– Никакой пользы, – резюмировал Уиллс.
Как только комиссар ознакомился с документом, он распорядился немедленно вызвать Колвина в Лондон.
– Честно говоря, сэр, я чувствую, что все это не по моей части, – признался Колвин. – Я недостаточно осведомлен. Например, я и слыхом не слыхивал об этом самом Фегеляйне.
– Я тоже, – сказал Уиллс. – Нам понадобятся политические эксперты, чтобы разобраться во всех деталях. Как вам показалось, Раш с вами откровенен?