При ярком солнечном свете неожиданно начал накрапывать грибной дождик. Капли летнего дождя прибивали к тёплой земле дорожную пыль, шумно падая вниз. Славка молча шёл рядом с отцом, с улыбкой подставляя лицо дождю.
– Славка, ну пошто молчишь? – проговорил Прокопий. – Рассказал бы отцу, чего в школе было интересного?
Славков до сих пор не переставал удивляться задумчивости младшего сына. Слава, лишь чудом не повторивший печальную судьбу умершего в младенчестве брата, отличался от прочих детей склонностью к молчаливому созерцанию окружающего мира. Изредка можно было услышать его смех, да и в детском саду Славик сторонился забав малышей, а предпочитал, сидя в сторонке, складывать кубики или катать машинки. Но школа всё изменила, Славков-младший по-настоящему хотел получать новые знания. В отличие от своего отца он тянулся к грамоте. Он видел книги и знал, для чего они нужны. И непременно желал прочитать каждую из них. Возможно, этот интерес появился у него после того, как он полистал книги взрослых или просто наслушался старшей сестры Яруши, которая убеждала отца учиться чтению и письму на специальных вечерних курсах, которые предназначались для старшего поколения переселенцев.
Поначалу ангарские власти не горели желанием обучать взрослых, но со временем появилось достаточное количество желающих изучать грамоту по-ангарски. И Яруша укоряла отца в нежелании последовать примеру многих его друзей. А ведь, не умея читать и писать, Прокопию невозможно было получить чин старшего мастера. А Славкову уже давно надлежало стать им, поскольку он возглавлял мастерскую по выделке кож и изготовлению упряжи, ремней и прочих изделий. Сам он, ещё в юности, обучался грамоте при Белозёрской церкви, но не особенно преуспел в этом деле. В итоге читать через пень-колоду Прокопий мог, а вот писать даже не пытался.
– Так об чём в школе говорили? – повторил свой вопрос Прокопий.
– Сначала о Земле нашей было нам говорено, – вздохнув, отвечал школьник.
– Об ангарской землице? – уточнил отец.
– Нет, – замотал головой Славка. – О Земле, нашей… планете. Павел Алексеевич показывал нам, будто бы она махонькая, яко репка, и круглая. Что она вокруг солнышка крутится. Там другие шарики были, токмо я их уже не упомню.
– Чудно се, – почесал в затылке отец. – А князюшко наш, Сокол, об чём речи вёл?
– О Руси говорил, – с готовностью ответил Славик. – Говорил, что Русь надобно любити всем сердцем, яко матушку родную. А ещё говорил, что придёт время, когда Русь будет едина и сильна. И будет она вместе с нашей Ангарией.