Однажды вечером, когда Леонардо отправился обратно в имение, папенька присел рядом и завел такой разговор:
— Я ведь вижу, как ты мучишься, Катерина, и знаю причину этому.
— Стало быть, ты и сам понимаешь, что помочь тут ничем нельзя, — в сердцах высказалась я.
— Помочь можно, но для этого тебе нужно сходить к Пьеро и побеседовать с ним.
В порыве чувств я разрыдалась, но папенька не стал ни уговаривать, ни утешать меня. Он терпеливо ждал, пока я успокоюсь.
— Ты должна подготовиться к встрече с ним. Задача тебе предстоит более чем непростая. Ты не хуже меня знаешь, что должна предложить ему насчет Леонардо. Продумай свои доводы, но не поддавайся раздражению. Удержись от споров — это только разозлит Пьеро. Не дай ему повода почувствовать над тобой превосходство. Ты должна убедить его, Катерина. От этого зависит судьба Леонардо.
Пришлось ждать почти полгода, когда Франческо наконец дал мне знать о предстоящем визите Пьеро к родителям. За это время я успела все продумать, но, памятуя о стольких унижениях, вынесенных в имении да Винчи, я намеренно выбрала для выяснения отношений другое место.
В первое же воскресенье по прибытии Пьеро из Флоренции я отправилась не к нему в дом, а в приходскую винчианскую церковь. Сельчане тянулись с мессы, разглядывая меня с такой гадливостью, словно чистили в хлеву подбрюшины у скота. Я же гордо стояла с невозмутимым видом и даже внутренне восторжествовала, когда заметила на лице Пьеро замешательство. Он показался из двойного церковного створа об руку с молодой смазливой женушкой, но тут я заступила ему дорогу.
Пьеро не успел возмутиться: я громко — так, что слышали и священник, и шушукающиеся прихожане, — объявила:
— Мне надо поговорить с тобой о нашем сыне.
Его юная супруга побледнела. Пьеро, опасаясь скандала, что-то шепнул ей, и она с недовольным видом заспешила вниз по ступеням крыльца. Пьеро ухватил меня за локоть и торопливо увел от церкви в переулок, то и дело озираясь, не подслушивает ли нас кто-нибудь.
— Что ты себе позволяешь? — сорвавшись, выпалил он.
Я не стала терять время даром и достала зажатый у меня под мышкой альбом с рисунками Леонардо. Раскрыв его, я стала один за другим показывать Пьеро отменные образцы замечательного таланта нашего сына. К чести Пьеро, его возмущение от моей дерзости быстро сошло на нет. Даже такого негодяя, как он, растрогали дарования собственного ребенка. Тем не менее он по-прежнему был не склонен идти со мной на мировую.
— Что ж, хорошие рисунки, — сказал он. — Чего же ты ждешь от меня?
Тогда я заговорила без всякого нажима, спокойным, дружеским тоном: