Но чем тогда объяснить такие его мысли: «Я смертельно боялся, чтобы капитан не пожалел о своей откровенности и не прикончил меня».
О какой откровенности? О том, что черная метка – это повестка? Смертельно опасная информация, что и говорить. Кто ее случайно узнает, трех дней не проживет…
Нет, складно врать Хокинс не умеет.
Хокинс боится не зря – всё он прекрасно понял в словах больного пирата. А что не понял, о том спросил. И карту рассмотрел весьма внимательно. Но рассказывать о том читателям своего мемуара не стал. Однако чуть позже не удержался, дал нам намек на то, что пакет с картой вскрывали совсем недавно.
Тетрадь Бонса и конверт с картой лежат в пакете, зашитом нитками. Конверт, кроме того, запечатан сургучом, причем в качестве печати использован наперсток. Когда Джим обыскивает тело мертвого Бонса, он находит в кармане и нитку, и иголку, и наперсток. То есть ровно те предметы, что были использованы для запечатывания и пакета, и конверта с картой.
Бандиты Пью, между прочим, ничего в карманах мертвого Бонса не находят. Совсем ничего. Игла, нитки и наперсток лежат в тот момент в кармане у Хокинса.
Интересен вот еще какой момент: Бонс, по нашей реконструкции, вел переговоры с Трелони. Но продолжить их не может по объективной причине, просто не способен выбраться на очередную встречу… Представляется, что штурман должен был послать весточку сквайру: так, мол и так, попал в сложную ситуацию, да тут еще всякая уголовная шпана за картой охотится… Выручай, дескать.
Кого он мог послать с просьбой о помощи? Только Джима, больше некого.
Но Джим нам ничего подобного не сообщает… Зато долго и подробно распинается о том, как Бонс умолял его о стаканчике рома, сулил золотую гинею… А он, Джим, ром принес, и даже от гинеи отказался, плевать, что старый пират изрядно задолжал заведению. Такой вот Джим Хокинс бессребреник.
А если все было чуть-чуть иначе? Если Джим золото взял, а просьбу – передать записку сквайру – не выполнил?
Тогда у него еще больше оснований бояться Бонса. Но боится-то Хокинс боится, да голову от страха не теряет. Внимательно наблюдает за штурманом и видит, что на поправку тот не идет, все больше слабеет. Джим играет в игру, которая кажется ему беспроигрышной: доктор надолго в отъезде, Бонс недееспособен, сквайр никогда сам в «Адмирал Бенбоу» не заявится, не по чину ему, богатому землевладельцу, шляться по дешевым кабакам (это он в Бристоле отрывается, пьянствуя с матросней, а здесь, в своей вотчине, надо держать марку).
И Джим Хокинс спокойно дожидается.
Чего?