— Можешь сослаться на головную боль, — предложил Кейд. — Никто не станет ни о чем расспрашивать.
Господи, ну почему он так холоден? Неужели эти страстные поцелуи и ласки совсем ничего для него не значат? Очевидно, он опомнился, пока все не зашло слишком далеко. О себе Мег не могла сказать того же. Кейд полностью подчинил себе ее волю, чувства и разум.
Девушка расправила плечи и гордо вскинула голову:
— О, прощу вас не беспокоиться, милорд. Со мной все в порядке. А теперь, если вы позволите…
— Мег…
Но девушка не стала его слушать. Вскочив на ноги, она бросилась вон из библиотеки.
Кейд последовал было за ней, но потом заставил себя остановиться и беззвучно выругался. Дьявол! О чем он только думал? Или не думал?
Проследив за Мег, он хотел лишь защитить ее от негодяя, выманившего ее из бального зала и завлекшего в библиотеку. Однако едва только они остались наедине, он набросился на нее со страстью, коей не имел права испытывать. Господи, да он не лучше всех этих развратников, от которых сам предостерегал Мег. А ведь она считала его своим другом, едва ли не братом, пекущимся о ее благополучии.
Хорош брат, нечего сказать. Кейд даже не мог списать все на опьянение, поскольку выпил лишь бокал вина за обедом и до самого вечера не притрагивался к спиртному. Так что нравится ему это или нет, но виноват в произошедшем он один. Когда Мег попросила — нет, потребовала — позволить ей вернуться в бальный зал, следовало ее отпустить. Но не слишком радующая Кейда правда была такова, что в тот момент он не мог позволить ей уйти, как не мог отрезать собственную руку.
Он хотел ее так, что это желание порой начинало граничить с безумием. С того самого вечера как Мег пришла в его комнату со своим снадобьем и благими намерениями, он не мог выбросить мысли о ней из головы. Сны Кейда были наполнены мечтами о ней и неизменно приобретали столь чувственный оттенок, что он просыпался, дрожа от возбуждения, и разочарованно лупил кулаками по холодной простыне. Вот поэтому и случилось так, что сегодня мечта оказалась в его объятиях…
Необходимо уехать из Лондона, убеждал себя Кейд, вернуться в Нортумберленд, где все так тихо и спокойно, где нет гибких белокурых искусительниц, способных свести человека с ума.
И все же Кейд знал, что, покинув Лондон, он поставит Мег в весьма сомнительное положение и даст сплетникам пищу для пересудов. Но с другой стороны — не сделает ли он только хуже, если останется?
Возможно, он сумеет отделаться от наваждения, если переспит с другой женщиной. На романтическую ночь в его спальне были готовы многие. Более того, найти женщину он мог бы прямо сегодня на балу. Какую-нибудь вдову или не удовлетворенную супружеством женушку. Только вот сохранить свое приключение в тайне вряд ли удастся, а он совсем не хотел опозорить Мег.