— Вот почему я и делаю вложения в недвижимость.
— Если финансовая система США рухнет, тебе твои вложения в недвижимость не помогут.
— Она не рухнет. Но если и рухнет… — Он открыл сейф.
Внутри лежали два золотых бруска. Мигел подошел, погладил пальцем орла и свастику — бывший герб Германского Рейхсбанка.
— Надеюсь, что ценность их впредь будет исключительно антикварной, — сказал Педру.
— Лучше поговорим о работе, — сказал Мигел, вновь усаживаясь в кресло и вытирая выступившую на лбу испарину: его беспокоили эти «сувениры», он не был уверен, что такого рода вещи целесообразно хранить у себя.
— Мы купили недвижимость совсем рядом с Ларгу-де-Дона-Эштефанья. Большой дом. Развалина. Мы расширяемся. В старом здании нам тесно. Эту развалину мы собираемся снести и выстроить новое офисное здание. Три верхних этажа будут нашими, остальные будем сдавать. Я хочу, чтобы проектом занялся ты. Архитектор торопит меня, а у меня нет времени.
— Когда ты хочешь, чтобы я приступил? — нервно спросил Мигел. Взваливать на себя сразу столь ответственное дело ему не очень улыбалось.
— Как тебе удобней. Для тебя уже и кабинет приготовлен. Нам требуется новое помещение.
Мигел встал.
— Мне надо заново привыкать к Португалии, — сказал он. — Хочу съездить в Бейру, подышать ее воздухом, поесть рыбы в приморском ресторанчике в Гиншу, словом, всякое такое.
Педру, неожиданно для самого себя растроганный возвращением брата на родину, вышел из-за стола и обнял его.
— Прежде чем займешься всеми этими вещами, — сказал он, — нам надо будет завтра же съездить к нотариусу. Поскольку ты теперь Мигел да Кошта Родригеш, надо уладить ряд небольших формальностей. Первое и самое важное — это назначить тебя опекуном моих детей на тот случай, если что-нибудь случится со мной и Изабел. Доктор Акилину Оливейра уже все для этого подготовил.
— Конечно, конечно, — с готовностью согласился Мигел.
Они похлопали друг друга по плечам, и Мигел направился к двери.
— И еще одно, — сказал Педру. — Клаус Фельзен прошлым месяцем вышел из тюрьмы.
— На год раньше положенного срока?
— Не мне задаваться вопросом почему. Просто ставлю тебя в известность. И помни, что одним из пожеланий отца на смертном одре было: никогда не иметь с ним дела.
Мигела удивило крестное знамение, которым осенил себя брат.
— Сеньор Фельзен звонил тебе?
— Пытался дозвониться.
— Ну, вряд ли его заинтересует фигура Мигела да Кошта Родригеша.
— Я просто счел нужным предупредить тебя… ведь он имеет все основания сердиться, может быть, и не лично на нас, но…
— Надо бы все-таки предложить ему что-нибудь…