Машину трясло и качало как на бездорожье. Наш водитель, наплевав на правила дорожного движения, ехал по дворам и цветникам, снося хлипкие заборчики и детские площадки, сминая цветочные клумбы и редких мертвяков, сновавших без дела. Вслед нам или хрипели, бессильно махая руками, или кричали о помощи из окон жители запертых квартир, слишком напуганные, чтобы выбраться самостоятельно или же просто не имевшие машин, чтобы уехать. Пробиваться пешком совершенно бессмысленно – окружат и разорвут.
Мы только и старались, что удержаться на своих местах и случайно не откусить себе язык при очередной яме. Один раз меня чуть не бросило на колени к Егору, в другой я пребольно виском ударился о приклад ружья сержанта. Ничем не прикрепленные милицейские щиты катались по всему кузову, несмотря на постоянны попытки их собрать и оставить на одном месте. Нехитрый завтрак, насилу проглоченный в перерыве между сборами, теперь напоминал о себе все настойчивее, требуя свободы. Не собираясь блевать прямо здесь, я лишь только покрепче стиснул зубы, закрыл глаза и молился, чтобы все это быстрее закончилось.
- Еще не меньше получаса, - сочувственно сказал сержант. У него тоже было бледное лицо, хотя выглядел он гораздо лучше, чем мы с Егором.
Когда, наконец, эта свистопляска закончилась, единственное, о чем я мечтал, так это встать обеими ногами на твердую, не ходящую ходуном землю, пусть даже ради этого придется спрыгивать в целую толпу мертвецов.
И все-таки, даже такой кошмар имеет конец. Мотор, то той минуты восторженно ревя, словно хвастаясь всем своей силой, сначала стал работ тише, а потом и вовсе затих. Качка тоже успокоилась, и я перестал себя ощущать первооткрывателем на палубе корабля в лютый шторм. Теперь эта забота сменилась другой, надо отбить радиостанцию и в тот же момент не погибнуть самому. То, что нас не обстреляли еще на подходе, можно считать хорошим знаком. Открыл замок на двери и распахнул ее ударом ноги. Держа перед собой табельный Макаров, выпрыгнул наружу. Два хлопка и его крик, что здесь этой нежити немного, вылезайте быстрее.
Меня заколотило. Не знаю, от чего больше. То ли от страха, то ли от возбуждения. Назвался груздем, полезай в кузов. А что там, уже твои проблемы. Примерно такие же ощущения, только раз в двадцать слабее, я испытывал, беря билет с вопросами на экзамене. И не брать нельзя, и взять не хочется.
Первая пара, выскочившая наружу, должна прикрывать высадку остальных, никуда не отходя от дверей. Мы же, выскочив, тут же занимали уже распределенные позиции вокруг машины. Вот и моя очередь… Ура!... стараясь уже ни о чем не думать, я выскочил из машины, на ходу переставляя автомат в боевое положение. Метрах в четырех ближайший мертвяк, но я даже не взглянул на него. Много народу, наверняка положат.