— А вам нет.
— Отнюдь!
Холодный насмешливый тон встряхнул ее.
— Мне надо в этом убедиться.
— Еще убедитесь, детка. — Он бросил внимательный взгляд. — Позвольте задать дурацкий вопрос. Что вы тут делаете?
Она резко выпрямилась:
— Втираюсь в милость к миллионерам Брокуэям. Вижу, что вы не поверите в мои благие намерения.
Глаза его блеснули.
— И весьма благие попытки. Но я серьезно настроен покончить с этим и забрать Тину на материк.
— Я что-то не понимаю, о чем вы говорите.
— Ну, тогда вы гораздо менее утонченная натура, чем я думал. Однако почему бы нам не обсудить это за аперитивом? — Он протянул к ней руку, она же, сделав вид, что не заметила, легко поднялась.
— Обычно я не пью в это время.
— Ну, так ближе к вечеру. Я хочу развязать вам язык. — Он насмешливо приподнял бровь. — Вы что-то сказали?
— Просто охнула. — Она могла бы добавить, что безнадежно растерялась.
— А насчет обеда, — продолжал он, — вы, верно, питаетесь маковым зернышком!
— Благодарю вас. Вы очень непосредственны.
— Вы, наверное, находите меня излишне прямолинейным?
— А вы нет?
— Ну да. Старая фамильная привычка. Но я хотел бы узнать вас получше, хотя бы для блага Тины. Как же иначе мы можем подружиться?
— Просто любопытство, мистер Брокуэй? — Она быстро взглянула на него и тут же отвела взгляд.
— Не только! В вашем лице что-то интригующе любопытное. Но что? Печаль? Меланхолия? Несчастная любовная история, бедное дитя!
Она колебалась, словно принимая решение.
— Ну, я…
— Так это была любовная история! Неблагоразумие, немного сумасбродства, отсутствие реального выхода, что-то уплыло из рук. Вот вас и потянуло к русалкам. Ну не смотрите на меня так. Ничего в этом нет особенного. — Он смотрел на нее оценивающе-холодно, насмешливо-раздраженно. — Милая моя, нельзя ждать победы лишь от случайного выстрела!
Она отвела от него глаза, прошептав быстро: — Может, мы оставим это?
— Это вас гнетет, я вижу. Пойдемте вперед. Вспорхните, как ангел с ренессансных фресок. Храните свои горько-сладкие воспоминания, детка. Юности свойственна сентиментальность. Я просто не хотел бы, чтобы вы опять попали впросак.
— А если это профессиональная болезнь гувернанток? — сочла своим долгом спросить она. — Может, мне утром покинуть вас?
— Нет уж, оставайтесь! — скомандовал он. — Вас еще здесь потерпят. А у вас острый язычок, когда вас рассердят, а, Мелисанда?
У нее загорелись глаза.
— А вы думали, только у вас монополия на это, мистер Брокуэй?
Он поклонился не без элегантности:
— Вовсе нет. Просто для красивой девушки вполне естественно безнадежно запутываться в одну любовную историю за другой. Как говорится, вопрос степени риска.