Радуга любви (Уэй) - страница 91

— Сейчас или никогда, детка. Никакой игры на чувствах. Джоэл уже большой мальчик. Или ты его любишь, или нет. Довольствоваться меньшим было бы нечестно для вас обоих. Если ты его любишь, замечательно. Если нет… он это переживет. Может быть, даже повзрослеет. Тебе решать!

Ей хотелось закричать, налететь на него с кулаками, видя, что его смуглое суровое лицо не сулит никакой пощады. Она не могла отвести от него глаз, уже думая о том времени, в котором Таю не будет места. Она гнала прочь эту мысль, пока еще рука его крепко держала ее. Но что бы она сейчас ни ответила, это стало вдруг неважно, ибо в дверях появилась запыхавшаяся Соня Бенедикт.

— Тай! Тай! — Она вбежала в комнату, держась за сердце. Всем стало ясно, что у нее дурные вести. — За нами прислали самолет, — дрогнувшим голосом сказала она. — Скорее, Тай. У дедушки был удар… едва ли он оправится!

Тай поспешил за ней, неохотно отпуская Пейдж. В глубине его зеленых глаз притаилась боль.

Глава 9

Первый месяц или около того после возвращения из Кумбалы Пейдж провела словно во сне, причем сон этот больше напоминал кошмар. Всякий раз, стоя перед зеркалом, она видела в нем рядом с собой высокую фигуру Тая и его отливающие зеленью глаза. Когда первое потрясение прошло, она перестала плакать, однако горький комок стойко держался в горле.

В тягостные недели одиночества и тоски она чуралась оживленной ночной жизни, прежде доставлявшей ей столько радости: вечеринки, театр, балет потеряли свою притягательность, она избегала друзей, которые начали уже волноваться за нее и делать неутешительные выводы. Но время шло, и мало-помалу она начала принимать доброжелательные приглашения, скорее для того чтобы успокоить приятелей, чем для собственного удовольствия. В глубине души по-прежнему жила скорбь, внешнее спокойствие скрывало тревожную тоску по Таю, рядом с которым другие мужчины стали казаться ей тусклыми и незначительными. Неужели так будет всегда? Сама того не замечая, Пейдж погрузилась в полную апатию.

Ее былая живость сменилась холодной отстраненностью от всего. С ее помощью она наконец надежно защитила себя от любых чувств и эмоций и была бы довольна и спокойна, если бы не воспоминания — они без устали преследовали ее. Что бы ни приказывал разум, душа, сердце и кровь помнили его. Большой Джон Бенедикт умер. Теперь Тай стал полновластным богатейшим правителем и наверняка позабыл тунгариин, радужную птицу, что всегда улетает осенью. Как ни странно, тоска не мешала ей работать, даже, наоборот, помогала и поддерживала: Пейдж находила утешение только за рабочим столом, полностью выкладываясь. После того как она провела несколько шоу для крупных магазинов, Пейдж стала пользоваться большим спросом — ее комментарии при демонстрации моделей заметили. Сначала ее взяли лишь как замену в последнюю минуту, но здесь, как в сказке со счастливым концом, светлый ум Пейдж, ее грация и вкус покорили многих, и к ее услугам начали прибегать постоянно. Она и сама выглядела, как модель, ухоженная, очаровательная. Пейдж очень заботилась о своей внешности, словно это было вопросом жизни или смерти, а собственно, в определенном смысле так оно и было — своеобразной терапией для души, скрашивающей время. Она отрастила волосы, принялась экспериментировать со стилями одежды и макияжа и в светских кругах стала одной из признанных первых красавиц. Только вот холодна как лед, считали ее многочисленные поклонники, пытаясь, впрочем, перепрыгнуть и эту высокую планку.