Он отвернулся, чтобы не показать ей этого, будь проклято его очевидное возбуждение.
— Почему вы это сделали? — спросила она охрипшим, срывающимся голосом.
Томас полуобернулся к ней, удивленный вопросом и ее прямотой.
— Чтобы кое-что доказать, — ответил он после долгой паузы.
Амелия поднялась со стула и направилась к нему. Томасу захотелось закрыть глаза, чтобы не поддаться соблазну, но он понимал, что это было бы проявлением слабости. Она могла бы использовать ее против него и съесть его живьем.
— И что вы доказали? — спросила она, и теперь ее гордое звучал холоднее и спокойнее.
Что, черт возьми, можно на это сказать? Что он хотел доказать, что владеет собой?
Принимая во внимание его теперешние чувства, он не мог отважиться на такой откровенный обман.
И прежде чем он успел собраться с мыслями, чтобы дать разумный ответ, она прижалась к нему, ее стройные руки обхватили его за шею, и она заставила его опустить голову.
И сразу же на него обрушилось множество ощущений: аромат чего-то невообразимо нежного и женственного и прикосновение нежной женской плоти. Испытывая мучительное возбуждение, Томас не находил в себе силы сопротивляться ей, а еще меньше — себе. Он обхватил ее лицо обеими руками и прижался к се губам.
Желание и жажда обладать ею уничтожили последние следы сдержанности. Месяц самообуздания и сдерживаемого желания — все это излилось в его поцелуе. Ее голова оказалась на его плече, а его руки блуждали по всему ее телу. Его ладонь коснулась ее груди, потом сжала эту нежную женскую плоть.
Соски ее напряглись и отвердели под шелком корсажа, когда он принялся их потирать, а потом и пощипывать. Ее дыхание прервалось, из ее груди вырвался приглушенный стон.
Ему хотелось обнажить эти груди и насладиться их видом. В мечтах он не раз приникал губами к этим нежно-розовым бутонам. Господи! Желал ли он когда-нибудь женщину больше, чем теперь? Похоже было, что с тех пор прошла вечность.
Она отвечала на его поцелуи со всем пылом невинности. Губы ее раскрылись, и ее неопытный язык оказался способным повергнуть на колени любого мужчину.
— Господи! Я хочу вас!
Он воспользовался свободной рукой, чтобы привлечь ее еще ближе и заставить ее бедра соприкоснуться с ним. Но на пути этой страстно желанной близости оказалось препятствие из нескольких слоев ткани.
Так же быстро, как она сжала его в объятиях, Амелия выпустила его и поспешила отступить на безопасное расстояние — к столу, возле которого остановилась, прижимаясь к нему спиной. Томас испустил тихий мучительный стон.
Ее губы были все еще припухшими от его поцелуев, волосы растрепались, и отдельные их пряди упали на плеч и водопадом темно-шоколадного шелка. Она прижала к губам дрожащие пальцы и смотрела на него глазами, в которых все еще полыхала страсть.