Бедная Настя. Книга 1. Там, где разбиваются сердца (Езерская) - страница 41

— У меня создалось впечатление, что в жизни этой женщины нет другого мужчины, — попытался продолжить свои объяснения Корф, несмотря на отчаянные знаки, которые из-за спины наследника подавал ему Репнин. — Я понимаю… понимаю, что вы вынуждены скрывать ваши отношения, и у нее не было иного выхода.

— Вы хотите сказать, что она с вами кокетничала? — с угрозой в голосе спросил Александр.

— Нет-нет, — вздрогнул Корф. — Она не кокетничала. Видимо, я настолько увлекся красотой этой дамы, что не заметил ее холодности по отношению ко мне. Потому я был вынужден защищать ее честь.

— А сейчас вы считаете, что защищать нечего? — взвился Александр.

— Господа, господа, — решил вмешаться Репнин. — Послушайте меня…

— Нет, это вы послушайте меня! — Корфа понесло. — Некий молодой человек в маске в весьма грубой форме уводит даму, с которой я танцевал…

— И о которой вы по-прежнему позволяете себе говорить в недопустимо небрежном тоне… — не уступал наследник.

— Да как вы смеете…

— Молчать! — сорвался Александр. — Вы вели себя… вы и сейчас ведете себя недостойным для благородного человека образом!

— Вы изволите сомневаться в моем благородстве? — голос Владимира зазвенел и возвысился. Репнин замер от ужаса.

— Я не позволю вам еще раз оскорбить эту даму! Я требую удовлетворения! — упавшим, но страшным голосом сказал Александр.

— Господа! Все, что вы сейчас говорите — глупо! Вам будет смешно и стыдно, когда вы остынете, — Репнин и умолял, и настаивал одновременно. — Господа… эта дуэль не должна произойти…

— Должна и произойдет, — отрезал Александр. — Объяснения бессмысленны. Я отказываюсь от отмены дуэли.

— Прекрасно… — в тон ему ответил Корф. — Я тоже.

Александр молча, но весьма красноречивым жестом указал Корфу на дверь. Владимир побагровел и вышел, не попрощавшись. Репнин в отчаянии обратил свой взор к наследнику, но тот отвернулся — здесь больше не о чем разговаривать. Репнин покорно склонил голову и тоже вышел из кабинета. Спустившись к подъезду, где их ждал Долгорукий, Репнин застал самый финал разговора Владимира и Андрея и по укоризненному взгляду последнего понял, что Долгорукий уже все знает. Репнин молча сел в экипаж, и друзья поехали обратно, к Корфам.

Александр же отправился на стрельбище и выместил свою злость на шелковых розовых сердечках, которые расстреливал вместо мишеней. И лишь полностью погасив свой гнев, он вернулся во дворец.

Первым делом цесаревич зашел к матери и наговорил ей целую уйму сбивчивых и эмоциональных слов — идти к императору он побоялся, не хотел выдать себя. Потом навестил младшего брата. Константин — симпатичный, курчавый мальчик играл по обыкновению в солдатики — любимую игру их отца. Деревянные фигуры, чем-то напоминавшие размером напольные шахматы, стояли на паркете в боевом порядке — армия против армии. И Константин деловито ходил меж войсками, выбирая стратегическое направление для главного удара. Мальчик был очень увлечен игрой, но приходу брата обрадовался — теперь ему можно не передвигать фигуры за своих солдат и противника. На той стороне вполне мог сыграть Александр.