«Солнце», — догадалась Анна и проснулась. День и вправду уже занялся, и она решила, что пора продолжать путь. Однако, когда едва из вежливости пригубив заботливо поданный ей женой станционного смотрителя чай с вареньем из прошлогодней черники, Анна собралась было подняться из-за стола, смотритель попросил ее не торопиться.
— Здесь вам, сударыня, с каретой ехать не резон, — сказал он. — Дальше тракт поворачивает, а дорога до обители — только для богомольцев, через лес, неезженая. Не пройдете вы в своих сапожках, разве только кучер вас на руках понесет.
— Что же мне делать? — смутилась Анна: она как-то не подумала, что есть еще в России места, которых не коснулась цивилизация.
— Вот и я хотел вам еще с вечера сказать, да вы больно устали, — кивнул смотритель, — я сейчас сына с вами отряжу, он дорогу покажет. Доедете до артели, что лес валит в верстах двадцати отсюда, а там со старостой договоритесь. Они вас по реке до самого монастыря доставят, и уж после монахи на другой берег переправят.
— А почему сразу нельзя до места доплыть? — удивилась Анна.
— Не положено, — покачал головой смотритель. — Переправу мужской монастырь держит, это у них вроде чина послушания. А женская обитель на другой стороне. Строго у них все, здесь у нас оба монастыря крепостями называют. Да вы и сами увидите — стены высокие, толстые, что в Кремле, башни сторожевые с колокольнями, точно замки сказочные — и красота невыразимая, и подступиться запросто боязно, такая в них вышина и величие!..
Смотритель не обманул, и, когда маковки куполов мужского монастыря первыми показались из-за поворота излучины реки, Анна выдохнула — действительно красота! А артельщики, на мгновение весла побросав, перекрестились наскоро и к берегу погребли. Мужики они были спокойные, затаенные. Староста сказал — все вольные, сам ездил за Урал сплавщиков нанимал. Эту вырубку управляющий князя Лобанова держал, а лес в Европу шел по морю: в порту его уже пилили и на кораблях доставляли. Староста был словоохочивый и, по всему видно, образованный, а потому с радостью с дамой поговорил — и сам душу отвел, и ее просветил.
До артели Анну на подводе довез старший сын смотрителя, мальчонка лет двенадцати, а Василий, кучер Репниных, остался на станции. Он, конечно, переживал, что барыня велела ему ждать и все просился в провожатые, но Анна отказалась: места здесь хотя и дикие, но безопасные. И потом, если что, так ее артельщики защитят, мужики все они были здоровые и по обличью суровые. Так что, если и было от чего взволноваться, так только от благолепия храмов и красоты природы.