– Бандиты? А ты сам-то кто? – прапорщик, наконец, поймал рукоятку «нагана».
В этот миг Пашка врезал ему с левой в челюсть. Офицер гукнул, отлетел, Пашка прыгнул следом. Покатились по траве, вдвоем цепляясь за «наган». Монашка застонала, не отводя ладоней от лица. Мальчик встал, нерешительно забормотал:
– Ну что вы? Зачем?
Пашке показалось, что его лошадь в бок лягнула – мигом слетел с офицера, закорчился на земле. Прапор схватился было за револьвер, но получил под дых ничуть не слаще Пашки. Чернолицая барышня стояла над ними, еще раз замахнулась ногой:
– Не навозились? Вояки, бля… Поезд на месте стоит. Идите, атакуйте. Или мне вам здесь всласть вломить?
– Не надо, – Пашка, держась за бок, отполз подальше. – Мы так, ненароком.
Прапорщик ничего не мог сказать, ухватился за живот, очки в возне слетели, изумленно пучил глаза. Ну да, больно.
Девушка подняла «наган», проверила барабан:
– Понятно. Прапор, ты никогда шпалер не заряжаешь?
– Патронов нет, – прохрипел прапорщик.
– Что ж за револьвер хватался? – простонал Пашка.
– Для острастки. Хотел тебя, быдло, на место поставить, – огрызнулся офицер, с трудом садясь.
Девушка бросила «наган», взяла прислоненный к дереву карабин, щелкнула затвором:
– Господин доброволец, извольте патроны выдать.
– Нету, – пробурчал прапорщик. – Не нашел в темноте.
– Мудак вы, господин доброволец, – коротко резюмировала девушка, тыльной стороной ладони размазывая кровь, все текущую по щеке. – А где твой ствол, кудрявый?
Пашка пожал плечами:
– У поезда где-то. Что я вам, солдат, что ли?
Девушка неприятно, дребезжаще, как жестянка, засмеялась:
– Вы что, идиоты? Два патрона на всех припасли?
– У вас «маузер» был, – прохрипел прапорщик.
– Вот именно, – поддержал Пашка. – Ты сама-то…
– Рты закрыли, – девушка села на землю, ее сильно качнуло. – Пустой «маузер». Уроды, блин.
Монашка вдруг громко, в голос, зарыдала.
– Дайте ей по башке, – пробормотала девушка. – Всю округу соберет, божья невеста.
– Не надо, – мальчик ухватил монахиню за руку. – Она сейчас прекратит. Просто боится, что снова стрелять станут. Тише, сестра Мавра, тише.
Монахиня всхлипывала чуть тише.
Девушка шарила по карманам, на ней был просторный пиджак ее плешивого спутника. Найдя носовой платок, начала осторожно оттирать свое жуткое лицо.
– Пацан, скажи своей Мавре, пусть меня перевяжет. И что-нибудь из тряпья почище найдите. Кровь нужно остановить.
– Я перевяжу, – пацан поспешно завозился с подолом своей рубашки. – Не сомневайтесь, вчера свежую надел. Промыть бы рану.
– Бутылку возьмите, она там валяется, – вяло приказала девушка, – ей явно было плохо. – Малый, ты точно бинтовать умеешь?