— Миранда, это не так. Я просто разумный человек. Кому-то из нас нужно им быть.
Она не знала, что ему сказать. Как хотелось придумать какой-нибудь едкий ответ, который сразил бы его наповал, лишил дара речи!
Но вместо этого злые, постыдные слезы жгли глаза, мешая смерить его уничтожающим взглядом. Она отвернулась и стала считать дома за окном. Ей хотелось оказаться где угодно, но только не здесь.
И быть другой.
Но самое ужасное то, что Миранда никогда не стремилась как-то измениться. Так было всю жизнь. И это при том, что ее лучшая подруга была красивее ее, богаче и имела светские связи. Ну и на здоровье! Ей было чуждо чувство зависти.
Тернер совершал в своей жизни такие поступки, которыми не гордился. Он много пил, играл на деньги в долг. Однажды загнал лошадь, и ему было наплевать, что бедная кобыла после этого хромала целую неделю.
Но никогда он не чувствовал себя таким низким человеком, как теперь, когда смотрел на профиль Миранды, устремленный в окно. В противоположную от него сторону.
Он долго молчал. Они выехали из Лондона, миновали пригород, где дома попадались все реже, и наконец очутились на сельской дороге, бегущей среди полей.
Миранда ни разу на него не взглянула.
В конце концов, будучи не в состоянии вынести еще один час молчания и размышлять о том, что бы это значило, он тихо сказал:
— Миранда, я не хотел тебя обидеть, но я знаю, когда чего-то не следует делать. А флиртовать и развлекаться с тобой — это с моей стороны недостойно.
Она не обернулась, но он услышал, как она спросила:
— Почему?
— О чем ты думаешь? Тебе что, безразлична твоя репутация? Если просочится хоть слово о нас, ты погублена.
— Или вам придется на мне жениться, — с насмешкой в голосе тихо произнесла она.
— Подобного намерения у меня нет. И тебе это известно.
Тернер мысленно выругался. Господи, как же неловко получилось.
— Я вообще не хочу ни на ком жениться, — исправился он. — И это тоже для тебя не секрет.
Миранда приникла к окну.
— Я многое собиралась вам сказать. Но вы не поймете… да и слушать не захотите, — презрительно произнесла она.
— О, пожалуйста, оставь этот тон! Раздражительность тебе не идет.
Она резко повернулась к нему:
— А как мне надлежит себя вести? Объясните, что я, по-вашему, должна чувствовать?
Тернер усмехнулся:
— Может, благодарность?
— За что же это?!
Он сидел с высокомерным видом.
— Ты же знаешь, что я легко мог тебя соблазнить, но не сделал этого.
Миранда чуть не задохнулась от негодования, а когда заговорила, то ее голос прозвучал безжизненно.
— Тернер, вы отвратительны.
— Я всего лишь говорю тебе правду. А ты знаешь, почему я не пошел дальше? Почему не стянул с тебя рубашку, не опрокинул навзничь и не овладел тобой прямо там, на диване?