На работе вчерашней выпускницы Хаффлпаффа Моники Хеншоу Северус был изображен в кабинете зельеделия. Минерва обратила внимание, как тщательно юная художница отрисовала незначительные – эскиз все‑таки – детали: нагромождение котлов и пробирок на заднем плане, стопка исчерканных красным эссе, щербатая чашка и крошки от печенья на столе. Грозный профессор на портрете оперся руками о стол, нависая над ним, и выражение его лица не предвещало ничего хорошего. Детские воспоминания… Минерва улыбнулась наивности образа, а потом вгляделась в эскиз и задумалась. Художнице как‑то удалось передать то, что Минерва кошачьим загривком чувствовала всякий раз при гневных вспышках Северуса: неуверенность. Страх и стремление первым захватить поле боя.
Рисунок был… пожалуй, чуть более правдив, чем стоило. Девочка не пощадила бывшего учителя, выписав знакомую уродливую гримасу, неопрятную жидковатую шевелюру и даже струйку слюны в уголке рта. Директор покачала головой. Не возьмут…
— Вы, мне кажется, выбор уже сделали, мистер Поттер? – масляным голосом произнес председатель комиссии.
Минерва оглянулась. Гарри стоял напротив того, первого эскиза.
— Это ведь то, чего ты хотел, да, Гарри? – подошли Гермиона и Рональд с сестрой. Джиневра по–хозяйски взяла жениха под руку.
Гарри молча кивнул, и все четверо стали разглядывать портрет, тихо переговариваясь.
Все‑таки они дети. Уже герои, но еще совсем дети…
— Может быть, это и к лучшему, – раздался голос из‑за спины, и Минерва вздрогнула. Рем, если забывал специально шаркать ногами, ходил совершенно бесшумно. Она обернулась и встретила чуть виноватую улыбку.
— Подозреваю, что с этим портретом, – он указал на работу Хеншоу, – ужиться было бы труднее. И детям, и преподавателям.
— Итак, эскиз номер четыре, господа, – объявил председатель. – Принято большинством голосов.
— Моника… – подошла Минерва к поскучневшей толстушке, когда после обсуждения начался банкет. – Можно заказать вам портрет по вашему эскизу?
*** *** ***
— Уж ты бы вывел его на чистую воду, Северус, – вздохнула она, вернувшись к себе. – Тебя он не обманул бы.
Портрет молчал, беззвучно скалясь в пустоту.
О большом переполохе, Маленьком Джоне и заговоре молчания
Ранил. Меткий, сволочь. У нас снег выпал. Mama зовет в гости на Рождество.
К.
Невилл Лонгботтом и ночной кошмар
История с Хаффлпаффом приключилась неожиданно.
Услышав в конце коридора шаги, Невилл насторожился, но потом убрал палочку: снимать баллы было не с кого, просто два дежурных преподавателя встретились на пограничном третьем этаже.