— Не у каждого директора есть музей, – хмыкнул Смит.
— Он был героем. Вас здесь не было, вы не можете представить, что творилось в Англии, магглорожденных убивали или сдавали в министерство за деньги, как… не знаю, как товар. Он… если бы не он, Хогвартс стал бы бойней, Кэрроу просто убивали бы полукровок на уроках…
Гарри замолчал и потер виски. Он повторял это много раз: в суде, Дэннису для его книжки, Рону, Гермионе и Невиллу, и снова в суде. Снейп выполнял распоряжения директора Дамблдора, он шпионил для Ордена Феникса с восьмидесятого года, он сумел убедить Волдеморта в своей преданности, чтобы защитить школу, учеников, он передал им меч Гриффиндора, он знал, что будет убит как мнимый хозяин Старшей палочки, – и был убит, страшно, отвратительно, медленно. И цеплялся за жизнь, чтобы успеть отдать ему, Гарри, свои воспоминания, которые ничего не решали на самом деле и нужны были, только чтобы оправдать Снейпа в глазах того единственного человека, чье мнение имело значение. Не Гарри Поттера, нет. Сына Лили Эванс.
И вот теперь какой‑то подозрительный тип попрекает его музеем?
Рон и Гермиона, к счастью, подошли к камину и нарушили неловкую паузу.
— Ну, как поживаете, Эван? – поинтересовался Рон. – Справились с «Патронусом»?
— Справляюсь понемногу, – неловко отозвался Смит.
Гарри навострил уши.
— А что не так с «Патронусом»?
— Представь, Эван не умеет его вызывать. В Румынии дементоры не водятся.
— Вот как, – непонятно отозвался Рем. Похоже, для него это тоже оказалось сюрпризом.
И Гарри не сдержался:
— С дементорами вам повезло, конечно, но вот «Патронусу» лучше научиться.
— Да, я знаю, это еще и прекрасное средство связи, – Смит принужденно улыбнулся.
— И не только, – продолжал Гарри, не отрывая от него взгляда. – Ваше везение может сослужить вам плохую службу. Здесь, в Англии, всем известно, что Упивающиеся смертью не умели вызывать патронуса.
— Кроме, разумеется, профессора Снейпа, – проговорил Смит.
— А вы не слышали, какая у меня история приключилась на работе? – громко вмешалась Гермиона. – Помните того колоритного грека, Аристидеса? Я о нем уже говорила…
Ни о каком Аристидесе Гарри не слышал и Гермиону едва слушал, но был ей очень благодарен. Горячая волна волнения и злости уходила, сознание прояснялось. Чего он разошелся, в самом деле? Смит чужак, любопытный и бестактный, лезет без мыла, попадает в болевые точки, сам того не зная, вот и все. Профессор Снейп изводил всех зельеделов – это Невилл рассказывал. Просто прежние зельеделы не ходили в гости и не лезли не в свое дело.