При этом Сайрус метнул взгляд на Конрада Ведера, но тот сейчас смотрел в другую сторону. Он следил за Тонтоном, который осторожно, бочком продвигался к внутреннему телефону на стене. Еще два шага, и надо будет в детину стрелять.
Парис покачал головой.
— Это все… просто не умещается в голове. Зачем? Что тебе лично даст убийство такого множества людей?
— Мне? — Сайрус усмехнулся. — Перемену. Волна вымирания напрочь сотрет всех небелых. Поголовно. А из белых те, кто выживет, вынуждены будут бороться за право господствовать и переустраивать мир.
— Да ты, блядь, рехнулся! — взревел Парис. — Вы оба! Вы что, хотите ни за что ни про что угробить десятки миллионов?!
— Мелко ты плаваешь, — вздохнул папик. — Зачем миллионы? Миллиарды! Миллионы-то мы уже угробили.
— То есть… То есть как это?
— Волна вымирания — это не первая наша попытка, — пояснил Отто. — Если учитывать более скромные потуги, то это уже наша девятая фаза. Самым большим успехом, мне кажется, была шестая.
— Ну да ничего, — успокоил соратника Сайрус. — Сейчас-то недочеты мы исправим. С лихвой.
— А что было на шестой фазе? — задала вопрос Геката.
Отто, моргнув, горделиво выгнул шею — чисто гриф.
— Ваш отец взял за основу болезнь, проявившуюся у нескольких шимпанзе и макак-резусов, и усовершенствовал, чтобы она срабатывала на людях. Ее он в конце семидесятых запустил для эксперимента в нескольких взятых на пробу ареалах обитания небелых. Так хорошо, как мы хотели, она поначалу не взялась, но зато аукнулась в восьмидесятые.
— Вот так! — Парис заметно побледнел. — Вы говорите о СПИДе? Боже правый.
— ВИЧ будет все-таки правильнее, — подкорректировал Отто. — Но в целом да. Она была привита гомосексуалистам США и Канады; плацдармом же была выбрана в основном Африка. И оказалось очень даже ничего.
— Вы безумцы.
— Что ты мне все «безумцы», «безумцы», — обиделся Сайрус. — Лично у меня, допускаю, действительно иногда перемыкает, но если будешь обзываться, возьму и руки тебе поотрубаю.
— Почему ты нам раньше об этом не рассказывал? — спросила Геката.
Сайрус пожал плечами.
— Ждал, покуда вы созреете. Мы-то надеялись, что у вас прорежутся те качества, которых мы ожидали. Мы же их в вас встраивали.
Губы Гекаты приоткрывались по мере того, как в ней оседал смысл этих слов.
— Так мы, получается, часть твоего эксперимента?
— Все, что я делаю, направлено на служение Новому Порядку.
Парис, расширив глаза, поперхнулся: сказанное дошло и до него.
Геката задумчиво оглядела свою белую гладкую руку.
— Сколько я себя помню, мы всегда были особенные. Космические дети… все такое. А получается, мы часть программы новой породы. Расы высших существ.