— Отходим! — крикнул я, подталкивая ребят из «Альфы» в сторону выхода, туда, где створки двойных дверей.
Банни, подхватив одного из раненых, припустил с ним так легко, будто нес на руках ребенка. Второго раненого подхватили двое альфовцев. Убитого пришлось пока оставить. Вид у наших коллег был уязвленный и разгневанный. Бросать в беде Грейс им хотелось ничуть не больше, чем мне, но удержать эту позицию мы все равно не могли.
Мы отстреливались, кидали гранаты, но отступали — метр за метром, все больше отдаляясь от люка, пока он наконец не скрылся за плавным поворотом кривой.
Пули меня не задевали, однако, уходя за угол, я почувствовал смертельное попадание в самое сердце.
Грейс…
Чертог Мифов.
Вторник, 31 августа, 2.23.
Остаток времени на Часах вымирания:
33 часа 37 минут (время местное).
Грейс пробиралась в обход помещения, прячась за рядами экзотических растений, постепенно сближаясь с семейством Джекоби. Искусственный рельеф был неровным, периодически приходилось затыкать пистолет за пояс, чтобы взобраться на камень или перелезть через овражек. Вокруг то и дело прошмыгивали мелкие животные или вспархивали птицы. Грейс поначалу не обращала на них внимания, пока ей не встретилось существо, при виде которого она буквально обмерла, а с губ едва не сорвался возглас удивления. У существа были кривые козьи ножки, торс примерно как у человека, кожистые крылья летучей мыши, острые рожки и лицо-гримаса из древних кошмаров. Бог ты мой — горгулья!
Грейс в замешательстве остановилась. До нее наконец в полной мере дошло, где она находится. Эти люди творят чудовищ. Эта образина — лишь очередное извращение трансгенной науки. И все равно, когда нечисть вскарабкалась на камень и уставилась на нее сверху непроницаемо-черными глазами, сердце ледяной рукой сжал первобытный страх.
Однако через секунду-другую Грейс переменила свое отношение. Росту в горгулье было от силы сантиметров сорок, а то, как она шатко, с неуклюжей торопливостью подалась в сторону, наполнило сердце невольной жалостью, как при виде больного. Уродина ненадолго увязалась следом, а когда Грейс, медленно взбираясь на пригорок, обернулась, горгулья с пронизывающей цепкостью глянула на пришелицу и скрылась под кустом папоротника. Во взгляде ее глянцевитых глаз читалась доподлинная и такая горестная осмысленность, что становилось не по себе. Каким-то гротескным образом трансгенное это создание было отчасти человеком, сознающим некой долей ума всю муку и убожество своего существования. Сердце сжималось при виде такой бесприютности. Пронзительная жалость, а затем гнев, жгучая ярость на чудовищность этой рукотворной псевдоприроды. Поджав губы, Грейс вынула оружие и возобновила охоту на истинных чудовищ, собравшихся стаей в этой бескрайней зале.