В полете.
Суббота, 28 августа, 11.09.
Остаток времени на Часах вымирания:
96 часов 51 минута (время местное).
— Что?! Какой, на хрен, единорог! — не на шутку взбеленился я. — Вообще, что за хрень!
— Никакой хрени здесь нет, — парировал Кто. — По крайней мере, мистер Черч относится к этому очень даже серьезно. Он… — Слова зама по науке прервала пронзительная тема из «Призрака оперы». Кто покосился на свой сотовый. — Вот вам: легок на помине.
— Это у вас такой рингтон? — спросил я.
— Только для мистера Черча, — пояснил Кто, открывая телефон.
— Да? Конечно. Даю вход.
Экран разделился надвое; на одной половине теперь сидел в своем кресле шеф.
— Специально звоню по скайпу, чтобы у вас обоих была прямая видимость, — сказал он.
— Что это там за ересь на видео?.. — начал было я, но он перебил, поднеся палец к губам:
— Сначала о главном. Вы рады будете узнать, что состояние сержанта Фарадея оценено как критическое, но стабильное. Он лишился селезенки, но в отношении остального доктора проявляют оптимизм.
— Слава богу! Первая хорошая новость за сегодня.
— К сожалению, она же и последняя, — обрадовал Черч. — ДВБ все так же долбится в ворота, а президент еще не восстановился для контроля над администрацией. Так что мы по-прежнему в осаде.
— Красота. Кого-нибудь еще из наших взяли?
— Неизвестно. Девяносто три процента состава благополучно доложились. От остальных семи ни слуху ни духу. Часть из них на заданиях, а остальные… И вся команда Петерсона.
— Ч-черт, — в сердцах сказал я. Ну не может же такого быть, чтобы всех ребят Хэка взяли и повязали.