— Нет, папа, с Найджелом все в порядке. Но мы оба очень заняты. Найджел пошел в школу, а мне надо готовиться к лекциям в университете.
— Я до сих пор не пойму, почему ты оставил адвокатскую практику, — проворчал отец.
— Я уже говорил тебе, что постоянные заседания в суде не давали мне возможности проводить достаточно времени с Найджелом. Теперь, когда у него нет матери, очень важно, чтобы он не чувствовал себя одиноким. Надо, чтобы я как можно больше времени проводил с сыном.
Отец тяжело вздохнул.
— Ты прав, конечно. Я скучаю по тебе и по Найджелу. Неужели ты считаешь, что я буду мешать вам? Мне очень хочется приехать и убедиться, что мои сын и внук хорошо устроились в новом доме. Я сообщу тебе о точной дате моего приезда.
И прежде, чем Джулиан успел что-нибудь сказать, отец положил трубку.
Джулиан ни разу не упомянул в разговоре с отцом о Присцилле. Повернувшись, он увидел, что она уже ушла из кухни. Джулиан не хотел, чтобы сентиментальный старик знал, что у его сына появилась жена. Отец забросал бы его вопросами, на которые Джулиану было бы сложно ответить.
— Откуда у тебя это? — спросила Присцилла, вернувшись в кухню.
Глаза Присциллы светились надеждой. Этот дневник мог помочь ей отыскать следы Эльбертины Хенвуд, ее матери, которую она уже отчаялась найти.
Видя, что Джулиан с недоумением смотрит на нее, Присцилла пояснила:
— Я говорю об этом дневнике. Как он к тебе попал?
— Вчера вечером после собрания преподавателей я случайно наткнулся на него, роясь в старинных книгах и рукописях университетской библиотеки. Ее заведующий коллекционирует дневники и биографии.
Джулиан протянул руку, и Присцилла неохотно отдала ему дневник. От волнения у нее слегка дрожали руки. Неужели она напала на след своих родственников? Присцилла видела, как бережно Джулиан обращается с дневником. Интересно, зачем он принес его домой? — подумала она.
— Это дневник Дельфинии Хенвуд, — сказала Присцилла, пристально глядя на Джулиана. — Мою мать звали Эльбертина Хенвуд.
Джулиан кивнул.
— Когда я наткнулся на этот дневник, — признался наконец он, — я сразу же подумал, что писавшая его женщина, возможно, имеет к тебе какое-то отношение.
Джулиан понимал, что творится в душе Присциллы. Он был совсем юным, когда умерла его мать. Ослепленный свалившимся на него горем, он злился на нее за то, что она бросила его на произвол судьбы, ушла в небытие, оставив его один на один с чужим равнодушным миром. Часто он задавался вопросом, в чем провинился, почему Бог решил отнять у него самое дорогое, мать.
— Значит, ты пытаешься найти женщину, которая дала тебе жизнь? — мягко спросил Джулиан. — Поверь, Присцилла, ты не виновата в том, что она оставила тебя в клинике.