– Хорошо, я согласен, – нажав на кнопку звонка, встроенного в стол, Гельмут вызвал адъютанта. – Рихард, пусть ко мне приведут господина Трезеге.
– Слушаюсь, господин Вольф.
Снова оказавшись наедине с Варнаховским, начальник полиции спросил:
– Надеюсь, вы не будете утверждать, что господин Трезеге француз?
– У вас хорошее чувство юмора, господин Вольф.
– Он тоже русский?
– Да.
– Я так и думал! Может, вы мне скажете, как его настоящая фамилия? Должен же я все-таки знать, кого освобождаю из-под стражи…
– Это вам лучше спросить у него, господин Вольф, я не имею права разглашать чужие тайны.
Через несколько минут двое полицейских привели Трезеге, совершенно не удивившегося, увидев в кабинете начальника полиции Варнаховского.
– Надеюсь, вам не надо представлять друг друга? – хмыкнул Вольф.
– Да, мы знакомы, – сдержанно отвечал бывший поручик.
Махнув ручку в чернильницу, Вольф широко расписался на пропуске и протянул его Христофорову.
– Можете быть свободны, ваше дело благополучно разрешилось. Надеюсь, что вижусь с вами в последний раз.
– Но при мне были деньги почти на пятьсот тысяч марок! – возмутился Христофоров.
– Боюсь, что в этом случае я ничем не могу вам помочь – деньги уже переданы в казначейство. Вам лучше обратиться к директору Имперского банка господину Эберхарду Гассману, – хмыкнул начальник полиции. – Пока его еще не уволили.
– Мы подумаем над вашим предложением, – учтиво произнес Леонид. – А сейчас просим разрешения откланяться.
– Вы дали слово дворянина и офицера, – напомнил Вольф, прежде чем Варнаховский с Трезеге вышли из кабинета.
– О таких вещах я не забываю. Вы получите типографию тотчас, как только мы выберемся отсюда.
* * *
Дождавшись, когда Варнаховский с Трезеге выйдут из кабинета, Вольф немедленно вызвал адъютанта.
– Кто у нас сегодня на наружном наблюдении?
– Фельдфебель Брунне и унтер-офицер Пельц.
Вольф удовлетворенно кивнул. Оба филера прошли серьезную армейскую школу, уже шесть лет служили в полиции и являлись едва ли не лучшими «топтунами» в управлении. Так было заведено: кроме основной работы, чтобы не привлекать к своей персоне повышенного внимания, филеры служили и в других местах. Брунне числился служащим на железной дороге, где вел наблюдение за всеми прибывающими, а Пельц работал приказчиком в торговой лавке в центральной части Берлина, что позволяло ему внимательно присматриваться ко всем подозрительным клиентам. Каждого из филеров начальник полиции знал по докладам, в которых они беспристрастно и со знанием дела описывали подозрительных людей, давая им при этом точные и весьма остроумные прозвища. У каждого, кто читал их отчеты, невольно вырисовывался образ фигуранта.