Сегодняшний день явно не задался, но видимо в моей душе что-то перегорело, и я не стал устраивать разноса своим подчиненным. Посчитав, что утро вечера мудренее я наскоро перекусил всухомятку и завалился спать, закутавшись в тулуп, а гвардейцы о чем-то долго шушукались у коновязи. Видимо народ с тревогой ожидал заслуженного нагоняя, но когда его не последовало, перепугался не на шутку. Вслушивался в разговор подчиненных, я не стал, потому что в тот момент мне было все по барабану, и вскоре заснул.
Утром меня разбудил запах горячей каши с мясом и чье-то тихое покашливание. Открыв глаза, я увидел своих бойцов выстроившихся в ряд перед санями.
– Что за митинг спозаранку? – спросил я собравшихся.
'Заграничное' слово митинг мои гвардейцы уже знали, а поэтому Дмитрий Молчун не стал задавать вопросов и, теребя в руках шапку, ответил:
– Командир, виноваты мы перед тобой. Прости нас дураков за самовольство и за то, что сразу не доложили тебе про Машку. Богом клянусь, не хотели мы этого, бес попутал. Акинфия мы уже сами поучили за дурость, и общество просит не выгонять его из дружины. Больше такого не повториться. Что с Машкой делать мы теперь и сами не знаем, но бросать ее в дороге тоже негоже, сгинет девка. Может, довезем ее до Новгорода, а там Акинфий пускай с ней сам разбирается или идет вместе с ней, куда глаза гладят?
– Где Акинфий? Машку тоже сюда ведите, – ответил я, садясь на санях.
После этих слов из-за спин гвардейцев, понурив головы, вышли вперед виновники вчерашнего происшествия. Если судить по заплывшим от синяков глазам и распухшей щеке, то 'общество' с Лесовиком побеседовало весьма строго, и парень наверняка раскаивался в содеянном. Зареванная Машка вообще производила впечатление самого несчастного на Земле существа, которому оставалось жить на белом свете только до разговора со мной.
– Акинфий ты осознал свою вину? – спросил я Лесовика.
– Осознал, – потерянным голосом ответил парень.
– Казнить тебя я не буду, выгонять тоже. Да и куда ты пойдешь? Только Машка теперь на тебе. За все ее бабские выкрутасы головой ответишь! Будем считать, что сестра она тебе единокровная, или ты на ней жениться надумал?
– Нет!!! – испугано ответил боец.
– Что нет?
– Пусть сестра будет! Рано мне жениться, да и не знаю я ее толком.
– Ну вот, приехали! Когда ты ее в санях своих прятал и наши головы под топор подводил, не думал, а как жениться на девке, так уже и не знаешь ее! Теперь понял, чего ты учудил?
– Понял, – просипел Акинфий.
– С тобой все понятно, а теперь с тобой Машка разберемся, – заявил я, грозно взглянув на перепуганную до смерти девчонку.