– У тебя есть куда податься?
– Нет у меня никого. Мать в прошлом годе померла. Братец Димитрий летом ушел из дома, куда глаза глядят и сгинул. Отец родный хотел меня на позор продавать, а когда я отказалась, побил и купцам продал. Некуда мне идти, не выгоняйте меня Христом Богом молю! – заскулила Машка побитой собачонкой, размазывая по грязным щекам текущие из глаз слезы.
Александр Томилин много чего в жизни повидал и сам горя нахлебался, мама не горюй, но вид стоящего на последней грани забитого существа рвал душу на куски, поэтому я обреченно вздохнул и ответил:
– Оставайся, но только с одним условием. Подол перед моими воями не задирать, а если кто полезет, то сразу докладывать мне! Промолчишь, все одно узнаю и вышвырну на улицу как сучку шелудивую! Я лично любителя бабских прелестей оскоплю, чтобы другим неповадно было! У нас все равны и если я тебя взял в дружину, то ты такая же, как и они. Поняла?
– Поняла, Александр Данилович! Все исполню, как вы прикажете! – бросилась ко мне в ноги уже постившаяся с жизнью Машка.
– Расстрига, договорись с хозяевами о бане. Лично проследи, чтобы Акинфий Машку переодел за свой счет и отмыл, смотреть на эту оборванку не могу. Пусть братец сестру в порядок приводит! Ее вшивое рванье сжечь, чтобы заразу не разносила. На все про все даю полтора часа времени и по коням. Время пошло! – приказал я своему заместителю и отправился завтракать.
Мой приказ был выполнен в точности и досрочно. Конечно, Акинфий в одиночку бы не справился, а поэтому ему помогала вся дружина. Уже через час Машка стала похожа на человека. Конечно, Золушка не стала принцессой, но теперь она была одета пусть и в поношенные, но добротные вещи. После бани и переодевания, девушка резко преобразилась, и в моей голове сразу всплыл образ Аленушки с картины Васнецова, где убитая горем сирота сидит у пруда на камне, в котором утоп ее братец Иванушка. Нервы у меня не железные, а поэтому я не стал ничего говорить, а просто отдал приказ отправляться в путь.
До Новгорода оставалось всего два дневных перехода, которые неожиданно растянулись на четверо суток, потому что резко потеплело, и началась весенняя распутица. Несмотря на прилагаемые титанические усилия, нам так и не удалось добраться до нашей конечной цели, и мы окончательно выбившись из сил, вынуждены были остановиться в деревеньке Лужки, от которой до Новгорода всего-то верст десять. Оттепель, затянулась почти на неделю и дороги стали совсем непролазными, поэтому нам волей-неволей пришлось дожидаться, когда подсохнет грязь.