— Почему вода красная? — спросил Томас, уставившись на изображение.
— Вопрос стоимостью шестьдесят четыре тысячи долларов, — усмехнулась Миллер. — Ваш брат спросил то же самое.
— И?..
— Это христианское захоронение, — сказала Миллер, разглядывая изображения так, словно видела их впервые, изучая с немалым почтением. — Оно относится примерно к седьмому веку нашей эры. Христианские символы — крест и рыба — были добавлены к более древнему образу смерти. Я плохо разбираюсь в христианском учении, но сказала бы, что если вода на древнегреческом саркофаге изображает переход в смерть, то здесь мы видим своеобразное возрождение. Ныряльщику, умершему человеку, предстоит очищение…
— Кровью агнца, — закончил за нее Томас.
— Совершенно верно. Пролитая за грешников на Голгофе кровь Христа, которая освящается во время мессы. Вот путь к спасению. Перед нами типично христианское использование в собственных целях символов, имеющих многовековую историю. Ваш брат был в восторге.
— Почему?
— Потому что между первым греческим саркофагом и этой гробницей интервал больше чем в тысячу лет. Культура и религиозный климат изменились коренным образом. Но, даже несмотря на то что люди повернулись к язычеству спиной, на то, как они понимали и выражали себя в качестве христиан, на них по-прежнему оказывали влияние предания и обычаи языческого периода. Это христианское захоронение, но религиозные образы унаследованы от людей, которые за тысячу лет до того поклонялись Аполлону и Посейдону и жили в нескольких сотнях ярдов от них.
— Это нормально? — спросил Томас.
Он в общих чертах знал, что христианство, подобно большинству религий, пришедших на смену прежним верованиям, впитывало их в такой же степени, в какой и вытесняло. Однако ему еще никогда не приходилось видеть такое убедительное свидетельство этого.
— Вы видели терракотовые статуэтки Геры в археологическом музее? — спросила Дебора.
— Кажется, да. Я не обратил на них особого внимания.
— Там их десятки, отсюда и из других мест. Здешняя разновидность показывает царицу богов с гранатом в руке. Обилие его семян предположительно символизирует плодородие, верно?
— И что?
— А то, что, если вы проедете вот по этой дороге до Капаччио и заглянете в местную католическую церковь, как думаете, какой образ Богородицы там увидите?
— С гранатом в руке?
— Точно. Мадонна с гранатом из Капаччио. Лично я нахожу это очень интересным, но кое-кто… не разделяет мое мнение.
— Почему?
— Все просто, — сказала Миллер. — Людям хочется, чтобы их религия была самодостаточной, цельной, неподвластной влиянию таких вещей, как культура, общественная структура и политика. Если они признают, что какая-то часть их верований оформилась под влиянием людей и того времени, когда они жили, то им придется иметь дело с тем, что все это не было рождено единым целым в сознании Бога. Есть те, кого эта мысль совсем не радует.