Он сглотнул.
- Нам скоро нужно будет идти. Чем дольше мы здесь остаемся, тем больше вероятность, что нас найдут демоны.
- Они никогда не найдут нас. Собственно, здесь безопаснее, чем в другом месте.
- Откуда ты знаешь?
- Марина боится хозяина этой земли.
Он принял это во внимание и кивнул.
- Ну, скажи мне, Пруденс. Где мне найти Сокровище Дунамиса?
Ее щеки побледнели, обесцветив ее кожу. - Тебе необходимо отдохнуть. Нет необходимости беспокоиться об этом сейчас.
- Ты поклялась отвести меня туда. Собираешься нарушить обещание? - Он говорил тихим голосом. Поразительно спокойным.
- Нет, конечно, нет.
Грей одарил ее ужасающим взглядом, который он приберегал для своих врагов. Зловещим. Смертоносным.
- Я намерен выяснить, где точно находится Дунамис. - Его плечи расслабились. - Ну, так, где же он?
Она повернулась к нему, встретив и удержав его взгляд. Тот факт, что она все еще боролась с необходимостью поцеловать его, дело не меняло. Но бежать она не будет.
Поцеловать его. Нет. Она не будет. Он может не помнить, какие мысли крутились в его голове вчера вечером, но она помнила. Она помнила, как он думал о ней как о «не для него». Помнила, что он намеревался оттолкнуть ее, если она сама этого не сделает.
Если она поцелует его сейчас, то будет не в силах оторваться от него, даже если услышит, как он мысленно проклинает ее. Она провела всю ночь, заботясь о нем. Купала его, когда он тряся от лихорадки, вливала воду ему в горло. Спать было невозможно, когда его жизнь зависела от нее. Итак, небольшая усталость с силой одолевала ее, ослабляя ее решимость дистанцироваться от него.
- Где оно? - потребовал он еще раз.
Она выдохнула и помолилась, чтобы он принял следующие ее слова за ответ.
- Мне нужно, чтобы ты проводил меня в храм Кроноса. - Дурное предчувствие охватило ее. «Насчет нее? Грея? Или храма?» Она закрыла глаза, пытаясь сконцентрироваться на ощущении, изучить его, но оно ускользнуло от нее.
Грей оскалился и нахмурился. - Мы так не договаривались, детка.
Он не принял ее слова, как она надеялась, вместо этого, он услышал нерешительность в ее голосе, тоску и смутные сожаления. Она не могла ему солгать, но сейчас ей придется сказать искаженную правду, которую он примет за одно, когда, на самом деле, это будет означать другое. Это то, что она сделала с Мариной, и она ненавидела то, что ей приходиться делать это с Греем, но она должна дойти до храма.
Единственное воспоминание об ее отце было связано с храмом. Его лицо было размытым, но она помнила, как он спускается по длинным белым ступеням, идет прямо к ней с распростертыми руками.