— А… — сформулировать вопрос Сергею помешало странное гудение, как будто за стенкой кто-то работает с перфоратором.
Лицо Никитича возникло опять. Взгляд был таким, что даже огромный синяк не делал лицо смешным:
— А насцет Андрюхи ня пяряживай. Заигрался, поганец… Прядупреждали яго… Сам виноват…
Пасечник опять исчез. Только на этот раз — в дымке, которая заволокла потолок. Или это только кажется? Шум усилился, сквозь гудение послышались слова колдуньи:
— Дядя Анисим! Отойди от няго, ня видишь, он цуть жив. Пойди луцше сюда, я тябе синяк полецу. Цто за лето, каждую няделю побитые приходят!
Шум превратился в рев и выключился. Сергей потерял сознание.
* * *
— Привет, Вышинский, — Павел Поводень, председатель Загорского волисполкома, смотрел на Сергея недобро, видимо, все-таки подозревая в скрытых польских корнях.
— Добрый день, товарищ Поводень, — Сергей, прихрамывая, подошел к крыльцу и опустился на лавочку, — Данила на месте?
— Да нет, — буркнул Павел, — на танцы пошел.
Отбросил окурок и ушел внутрь.
Ясно.
Сергей проводил взглядом падающий окурок. Курить хотелось страшно, но подлая Алена наотрез отказалась разрешать ему курить. Ладно, хоть выходить разрешает, иначе Сергей давно бы уже взвыл.
* * *
Первые дней пять пребывания в доме у колдуньи — настоящей, живой колдуньи — у Сергея восторга не вызывали. Потому что в эти дни восторг у него не вызывала даже сама жизнь.
Болезнь — всегда неприятно.
Эти дни запомнились головной болью и тошнотой, мокрыми компрессами и горьким травяным питьем, отчаянно пахнущим валерьянкой, прохладными мазями, которыми он был обмазан почти весь.
И шепот…
Что бы с ним ни делала Алена, все сопровождалось постоянным шептанием заговоров. Иногда Сергею казалось, что тихие звуки заклинаний постоянно звучат у него в ушах, даже тогда, когда Алены не было поблизости.
Колдунья оказалась девчонкой хорошей, невредной и дружелюбной. Просто, как оказалось, ее уже забодали деревенские безбожники, борющиеся с суевериями.
На «колдунью» Алена обижалась и доказывала, что она — знахарка. Знахарка, понимаешь ты, «Сярежа», или не понимаешь?! Как она объясняла, знахарки пользуются словом божьим и молитвой, а колдуньи должны непременно от бога отказаться и полностью отдаться нечистой силе. Сергею, который последнее время приобрел аллергию на любое упоминание нечисти, подробностей не требовал. В доме Алены в самом деле стояли иконы, на ней самой висел крест, да и ее заговоры очень напоминали молитвы. По крайней мере, на слух такого нерадивого христианина, как Сергей.
Из-за этого обращения к богу Алена в глазах местных безбожников стояла на одной планке с батюшкой. Когда Сергей прошептал — в тот день говорить ему было еще сложно — что ведьма и батюшка вместе — очень странно, Алена зашипела не хуже любой кошки. Ведьма для нее оказалась еще хуже колдуньи. По словам Алены, ведьма — всегда злодейка, и добра не делает никому и никогда. Хотя «бязбожникам» все равно и они временами пытаются поискать у Алены хвост, которым, якобы должна обладать настоящая ведьма. Сергей мысленно заподозрил, что парней привлекал не сам хвост, а место его возможного расположения. Будь Алена старой страшной бабкой, никого бы ее хвост не интересовал.