Она уныло рассмеялась:
— Думаешь?
— Кэрис! — Не в состоянии выносить ее обиженный вид, Алессандро протянул руки и взял ее за плечи. — Рассказывай, — приказал он, поглаживая напряженные мускулы. Ее страдания вызывали у него беспокойство, нетерпение и… желание защищать.
— Изза того, что я плохо читала, все считали меня недоумком. Все! Я всегда была худшей ученицей в классе.
Алессандро нахмурился:
— Дети бывают жестоки.
Кэрис устало вздохнула:
— Не только дети. Мой отец профессор, у моей матери собственный бизнес. Мои родные братья и сестры с отличием окончили университеты. Они не смогли… приспособиться ко мне. Я не соответствовала их уровню.
— Приспособиться к тебе? — Алессандро стиснул зубы. — Они должны были поддерживать тебя, помогать.
Она покачала головой:
— Они предпочли с головой уйти в свои дела. — Судя по ее обиженному тону, родственников судьба Кэрис не интересовала.
Алессандро рассвирепел. Детям требуется от родителей не только материальная поддержка.
Внезапно он понял, что у него и Кэрис много общего: обоих в раннем возрасте предоставили самим себе.
— Даже когда я наконец осмелилась наняться менеджером в отель, они считали меня человеком второго сорта. — Кэрис умолкла. При виде смертельного холода в ее глазах у Алессандро сдавило грудь. — Для них я всегда была неудачным ребенком.
— Кэрис! — Он притянул жену к себе, прижимая ее голову к своему плечу. От сильнейшего переживания его сердце глухо и учащенно колотилось.
Боль Кэрис казалась ему собственной болью. Острая, как лезвие ножа, она пронзала его. Никогда еще Алессандро Маттани не испытывал такого сочувствия и столь сильного желания оберегать.
Он стал машинально покачиваться вместе с Кэрис, успокаивая ее.
— Ты не человек второго сорта, Кэрис. Ты замечательная мать. Это поймет каждый, кто увидит Лео. Кроме того, ты преуспела в работе. — Он еще в Мельбурне выяснил, каковы ее трудовые достижения. — И дислексия тебе не помешала. Ты особенная женщина, сокровище мое. Никогда не забывай об этом.
Алессандро медленно гладил ее по спине, чувствуя, как она успокаивается. Однако он и не думал отпускать Кэрис. Ему хотелось ее обнимать. И не только потому, что он никак не мог ею насытиться. Он стремился утешить жену. Услышав ее рассказ, Алессандро ощутил, как в нем пробуждаются нежность и сожаление.
Он понимал, что неверно оценивал эту женщину.
В его мозгу прозвучали слова, которые Кэрис сказала ему в первую брачную ночь: «Я верю, что ты не предавал меня, Алессандро. Неужели тебе так трудно поверить в то, что и я не предавала тебя?»