В глазах обоих мужчин вспыхнул огонек взаимопонимания.
И не теряя времени они стали играть сначала кое-что из Пако де Люсии, потом перешли к Сантане, потом исполнили пару вещей Джона Маклафлина и, наконец, непревзойденных «Джипси Кингс».
Пальцы Грациано перебирали струны так, словно в него вселился дух великого Андреа Сеговии.
Публике понравилось. Раздались аплодисменты. Крики. Одобрительный свист.
Они все оказались в его власти. Прежде всего женская половина. Он слышал: они пищали как возбужденные крольчихи.
Отчасти — от испанской музыки. Но в основном — от его внешности.
Сложно было не влюбиться в такого парня, как Грациано.
Его белокурые волосы словно львиная грива спадали на плечи. У него была широкая грудь в светло-каштановых завитках, арабские глаза, как у Омара Шарифа. Он носил линялые, порванные на коленях джинсы. На выпуклом бицепсе красовалась черная татуировка. В общем, он обладал всем необходимым, чтобы разбивать сердца слушательниц.
Когда концерт подошел к концу после энного исполнения на бис «Samba pa ti» и после энного поцелуя с пьяной немкой, Грациано сделал знак Пабло и удалился в туалет, чтобы отлить и нюхнуть великолепного боливийского кокаина.
Он уже собирался выйти, как в туалет вошла крупная брюнетка, загорелая, как шоколадный бисквит, немного в возрасте, но с грудями, похожими на надутые аэростаты.
— Это мужской, — заметил Грациано, указывая на табличку.
Женщина придержала дверь:
— Я хотела сделать тебе минет, ты не против?
Сколько земля вертится, от минета никто никогда не отказывался.
— Располагайся, — сказал Грациано, указывая на кабинку.
— Но сначала я тебе кое-что покажу, — сказала брюнетка. — Видишь, вон там, в центре зала? Вон того парня в гавайской рубашке? Это мой муж. Мы из Милана…
Худой мужичок с густо намазанными бриллиантином волосами сидел за столом и уплетал мидии с перцем.
— Помаши ему.
Грациано махнул рукой. Тот поднял бокал с шампанским, а потом зааплодировал.
— Он тебя очень уважает. Говорит, что ты играешь как бог. Что у тебя талант.
Женщина втолкнула Грациано в кабинку. Закрыла дверцу. Села на унитаз. Расстегнула ему джинсы и сказала:
— А теперь мы наставим ему рога.
Грациано прислонился к стенке и закрыл глаза.
И время остановилось.
Такой была жизнь Грациано Бильи в то время.
Жизнь на всю катушку — правда, похоже на название фильма? Жизнь, полная встреч и нежданных радостей, энергии, позитивных потоков. Не жизнь, а малина.
Что может быть прекраснее горького наркотического вкуса, от которого немеет во рту, и тысяч мельчайших частиц, врывающихся в мозг как буря, которая бушует, не причиняя вреда? Прекраснее незнакомого языка, ласкающего твой член?