Ещё хуже обстояло дело с командным составом. Одни офицеры были перебиты матросами, сводившими старые счёты с ненавистными «золотопогонниками»; другие бежали к белым или за границу. Остались единицы – из числа тех, кто приняли Советскую власть, искренне веря, что она принесёт их стране светлое будущее. Эти люди, для которых слова «флот» и «Россия» не были пустым звуком, продолжали нести службу на своих кораблях. А это было совсем не просто: на «бывших» косились, и малейшая их ошибка расценивалась как предательство (со всеми вытекающими отсюда последствиями). Понятие «дисциплина» было отменено как «старорежимное», и сплошь и рядом бравые «красные военморы» вместо того, чтобы выполнять боевой приказ, собирали митинг, на котором долго и нудно обсуждалось, а надо ли его выполнять.
И тем не менее, Балтийскому флоту суждено было сыграть важную роль на одном из крутых поворотов, коими всегда изобиловала история государства российского.
На излёте гражданской войны, ранней весной двадцатого года, в Петрограде собрался съезд фракции РСДРП, именовавшей себя «истинными коммунистами» и возглавляемой Урицким и Свердловым. На этом съезде «крайне левые» объявили коалиционный Верховный Народный Совет, находившийся в Москве, «предателями дела революции», а НЭП, который очень многие приняли с облегчением, был назван «установлением власти буржуазии». Съезд бросил вызов законной власти в стране, призывая «широкие массы трудящихся» развязать «беспощадный террор» по отношению ко всем «паразитным» классам и «экспроприировать экспроприаторов» дотла. И эти призывы не оставили безучастными тех, кто уже вошёл во вкус безнаказанного грабежа (а таких было немало). Петроград заявил о своём неподчинении Москве, и дело шло к новому витку гражданской войны, небывало ожесточённому.
Однако восстание «истинных коммунистов» не встретили поддержки в Кронштадте, что немало изумило вождей «крайне левых», помнивших, как матросы штурмовали Зимний дворец во время сентябрьской революции семнадцатого года. А теперь моряки сказали «нет» – от добра добра не ищут. Царских генералов добили – зачем снова лить кровь?
Вождям «третьей революции» нужен был Кронштадт и боевой флот, чтобы говорить с Москвой с позиции силы. Они объявили кронштадцев мятежниками и бросили на крепость войска, перешедшие на сторону «истинных коммунистов» и возглавляемые командармом Тухачевским, тайно грезившим о славе Наполеона.
Адмирал Эссен, командующий Балтфлотом, сохранил верность Верховному Совету. Он встретил атакующих огнём тяжёлых орудий – двенадцатидюймовые фугасные снаряды проделывали во льду громадные полыньи, и ледяная вода быстро охладила пыл сторонников «перманентной революции». Тухачевский погиб, а затем два дредноута под командованием адмирала Щастного – «Севастополь» и Петропавловск», – следуя за ледоколом «Ермак», вошли в устье Невы. В наших стволах, сообщали моряки в своём послании фракционерам, сидят тридцатипудовые поросята, и если мы запустим их по Смольному, то сильно попортим всю его красивую архитектуру, так что кончайте бузить. Ультиматум, обильно насыщенный боцманским лексиконом и напоминавший письмо запорожцев турецкому султану, возымел действие, тем более что с кораблей высадились матросские десантные отряды, взявшие под контроль мосты через Неву.