— Валера, а ты твердо решил идти в авиационное училище? — спросила Эльвира.
— Твердо!
— А как на это смотрит мама?
— Мама на это смотрит правильно.
— Что значит правильно? А она не боится, что и с тобой может случиться то же самое, что случилось с твоим отцом?
— Вначале мой выбор ее пугал, а потом один умный человек, в прошлом артиллерист, с пятью рядами колодок военных наград, а короче, ее родной дядя, убедил маму, что в судьбе человека, как на войне, есть свои приметы.
— Что это за приметы?
— Старый артиллерист сказал маме, что на войне в одну и ту же воронку дважды снаряд не попадает.
— Не вижу связи. — Эльвира пока еще не догадывалась, что хочет сказать Валерий.
— Даже по закону подлости судьбе не дано распорядиться, чтобы трагедия отца повторилась точно такой же трагедией сына.
— И как мама — поверила?
— Поверила.
— И успокоилась?
— А что ей делать? Характер мой она знает. Смирилась. Правда, иногда вздыхает, когда я слушаю запись песни "Огромное небо". Но разве мало песен, над которыми не только вздыхают, но и плачут. Я вот, например, в раннем детстве сколько раз смотрел по телевидению фильм "Мальчиш-Кибальчиш" — столько раз и плакал, когда Мальчиш погибал. — Разравнивая веником речной песок, Валерий замолк. Потом, чтобы перевести разговор на другое, спросил: — А ты?.. Ты твердо решила быть филологом?
— У нас в семье это тоже традиция. Дед — профессор филолог. Мама — доцент лингвист. Ну и мне они уготовили "сей тяжкий жребий". Даже обещают помочь. Ведь сейчас без поддержки в МГУ не попадешь. Конкурс астрономический! А идут туда все, кто считает себя кандидатом в гении.
— А ты?.. Ты считаешь себя кандидатом в гении? — По лицу Валерия скользнула усмешка.
— К счастью, нет. Я просто послушная дочь своих заботливых родителей. И не жалею об этом.
Когда с могилы и надгробия была убрана прелая листва и Валерий окомелком старательно промел землю вокруг цоколя гранитного надгробия, Эльвира принялась посыпать желтым песком очищенную от мусора землю.
— Ты никогда этим не занималась? — спросил Валерий, словно боясь, что его кто-то может подслушать. Он даже огляделся по сторонам.
— Нет… В Москве в нашей семье пока еще никто не умирал. А на кладбищах, кроме Новодевичьего, я нигде не была.
— Невеселое это дело — ходить на кладбище. Но рано или поздно всем на него ходить придется.
— А ты видел на Новодевичьем кладбище памятники Зое и Александру Космодемьянским? — оживилась Эльвира.
— К сожалению, не видел.
— О!.. Так впечатляет!.. Траурные ленты, которыми повиты памятники, все облеплены комсомольскими значками. Я тоже, когда была там, сняла с кофточки свой значок и приколола его к новенькому пионерскому галстуку, который подарил Зое какой-то юный пионер. Тоже, наверное, снял с груди и положил его к подножию памятника. Приедем в Москву — обязательно сходим на Новодевичье.