— Когда речь идет о деньгах, гордость тут ни при чем, — сказал он, освобождая ее, и его теплое дыхание защекотало ей ухо. — Но вам не следует передавать мне такую сумму у всех на глазах. Пойдемте в мой кабинет, там у меня имеется несгораемый шкаф.
Решительно взяв ее под локоть, он пересек игровую комнату, в дальнем углу которой находилась незаметная под деревянной панелью дверь, выходившая в длинный коридор, освещенный небольшими газовыми бра. При закрытой двери шум голосов и звуки музыки долетали сюда приглушенно, что позволило им разговаривать, не напрягая голосов.
— Газовое освещение впечатляет, — заметила Кири, окинув взглядом коридор. — Мой брат подумывает о том, чтобы перевести на газовое освещение Эштон-Хаус. Я его в этом поддержу.
— Газовый свет сильнее и устойчивее, чем свет свечи или лампы. Поскольку Пэлл-Мэлл была первой в Лондоне улицей, освещенной газовыми фонарями, я одновременно сделал газовое освещение и здесь, — говорил он на ходу, не выпуская ее локтя. — Вы пришли одна?
Она покачала головой:
— Со мной приятельница, а домой из клуба нас отвезет очень надежный человек.
Он усмехнулся, скривив губы.
— Разве не смешно, что я прилагаю массу усилий, чтобы сделать этот клуб безопасным местом для всех посетителей, и все же тревожусь о безопасности молодой леди, способной отлично за себя постоять!
— Вам нет необходимости заботиться обо мне, — язвительно заметила Кири.
Они повернули налево, потом снова направо.
Он снял с себя маску.
— А вот эта дверь налево ведет в мой кабинет.
Вместо того чтобы войти, он пристально посмотрел на нее, потом поднял руку и снял с нее маску, ласково прикоснувшись при этом к ее волосам.
— Когда мы находились в сарае, я уже получил вознаграждение неденежного характера, — сказал он хриплым голосом, — но поскольку вы возвращаете мои деньги, мне тоже следует вернуть вам то, что я взял.
Он заключил ее в объятия и вернул — поцелуй с процентами.
«Проклятие!» — беспомощно подумала Кири, когда ее рот с готовностью раскрылся под его губами. Пламенная реакция, которую она испытала, когда впервые встретила его, не была случайной. Ей хотелось прижаться к нему, говорить с ним, смеяться с ним, а значит, влечение это было не только физическим, но и умственным.
Однако он был светским мужчиной и наверняка знал многих женщин. Иначе не сумел бы так мастерски сводить ее с ума. Или отыскивать особенно чувствительные местечки. Или дразнить ее язык. Или потирать спину так, что она буквально таяла от удовольствия.
Она заставила себя вспомнить, что некоторые из лондонских знаменитых красавиц были здесь его постоянными гостьями, в том числе замужние женщины, намеренные поразвлечься. Вспомнив об этом, она нашла в себе силы сказать: