Сью несколько смутила прямолинейность вопроса. В таком ракурсе она как-то свою проблему не рассматривала. Элен это молчание понравилось: значит, не только меня, создательницу Анны, посещают сомнения?
— Сью, мне приятно получить свидетельство, что не одна я дура. Мы с тобой шли к этому званию разными путями, но ничего не будет удивительного, если в какой-то точке мы встретимся.
Они перешли на шепот. Интимные признания не любят громкого голоса, даже если рядом нет чужих ушей. И только сон прервал разговор, в котором каждая пыталась найти ответ на свой вопрос.
Пробуждение наступало постепенно. Сначала пелену сна нарушили неясные шорохи, вслушиваться в которые совершенно не хотелось. Снился Патрик. Он снова неодобрительно отзывался о несчастной Анне, и, как ни пыталась Элен доказать, что уже вырвалась из-под влияния этой ханжи, оппонент не верил. Элен тянулась к Патрику всем телом, подставляла губы для поцелуя, но… Снова между ними вставал неясный образ Анны. Симпатичная, вяловатая, неулыбчивая, ушедшая в себя — такую не прогонишь грубым словом, а мягких она не слышит и никак не понимает многозначительного взгляда, которым Элен пытается втолковать девушке, что та здесь лишняя. Но зато Патрик этот взгляд поймал и только тогда, кажется, поверил Элен. Во всяком случае, он привлек ее к себе и склонился для поцелуя… Уже напряглись ее губы в предчувствии встречи с его губами, но… Откуда этот шорох, звук осторожных шагов? Опять Анна? Уйдет она когда-нибудь?..
Элен почувствовала угрозу своему сну и крепче сомкнула веки, но отношения между нею и Патриком так и остались невыясненными. Он был где-то рядом, но в спор вступать не пожелал, лишив Элен ощущения тепла его сильного тела.
Элен заставила себя проснуться и какое-то время не могла понять, где она и кто это так мирно посапывает рядом? Сью во сне совершенно не была похожа на себя бодрствующую. Ангел, да и только! Расслабленные мышцы лица, по-детски приоткрыт рот, ресницы темными полукружьями легли на щеки, усиливая ощущение беззащитности и покоя.
В комнате стоял розовый полумрак. Солнечному рассвету преграждали путь тяжелые красновато-коричневые шторы. Элен спустила ноги на пол и посидела так, закрыв глаза, восстанавливая вчерашние события. Потом вдруг испугалась, что излишне реальные картинки вытеснят из памяти смутные воспоминания о только что увиденном сне. Все понятно: в ее подсознании твердо сидит «комплекс Анны», с которым еще придется немало повоевать. Патрик ей поможет.
Тут она вспомнила, что во сне ее с Патриком свидание происходило в особняке Мелиссы. Причем Элен ощущала себя полновластной хозяйкой этого дома. Она помнит, что извинялась перед Патриком за убранство гостиной, в которой некогда властвовала Мелисса. Говорила, что, мол, все эти рюши и оборочки доживают последние часы. Вот тут, кажется, Патрик ее обнял… Но что прервало свидание? Элен тряхнула головой, поняв, что уже ничего из своего сновидения не в состоянии восстановить: чем настоятельней тянула она ниточку сна, тем более непрочной та оказывалась и рвалась, оставляя по другую сторону сознания только что увиденные картины.