За два дня до конференции Гарри просматривал список гостей, все время пополнявшийся и уже порядком ему наскучивший. Он уже оставил свою мечту о тихой церемонии и вечеринке с минимальным количеством родственников и друзей, тем более что со своей стороны ему и вовсе некого было ждать. Так что он смирился с этим, но регулярное уточнение списка начинало его немного доставать.
— Джинни, — вдруг сказал он, наткнувшись на имя, — я не помню, чтобы я подписывал приглашение Снейпу.
— Верно, — ответила Джинни, которая в очередной раз разнашивала новые белые туфли, шагая в них по комнате туда и обратно. — Это я его пригласила. Не стала уж тебе напоминать.
— Я не забыл о нем, — нахмурился Гарри. — Просто не хотел нервировать как его, так и гостей.
— Ты несправедлив, — Джинни, не глядя на него, прошла мимо и села на диван напротив. — К тому же, если хочешь знать, он ничего мне не ответил, так что нет никакой гарантии, что он появится.
— Тем лучше для него, — сердито сказал Гарри, отложив список. — Он не любит сборища народу, не любит радостные события, так чего ради давить на его психику?
Ответа от Джинни на это Гарри так и не дождался. Очевидно, она хотела избежать ссоры.
За день до конференции соизволила приехать Гермиона, и подготовка пошла еще продуктивнее, правда, Рон уехал жить к родителям (до этого он почти неделю гостил у Гарри). Гермиона ничем не показывала, что ее это огорчает, хотя Гарри часто замечал у нее отсутствующий взгляд и невнимание при ответе на вопросы, задаваемые в такие моменты.
День перед конференцией запомнился ему не только в связи с приездом Гермионы. Ближе к утру ему приснился странный сон, который его заинтриговал. Ничего конкретного он из него не выявил, но он оставил у него в душе ощущение чего‑то надвигающегося, хотя все, что он там видел знакомого, был предмет, напоминающий нож, окруженный дымкой и потому нечеткий в своих контурах. Гарри минут пятнадцать вспоминал, сидя на кровати, что именно он ему напоминает, а потом понял, что это, скорее всего, кинжал, а не нож. А кинжал у него ассоциировался только с одним, весьма конкретным кинжалом. Он рассказал сон Джинни, и та тоже заинтересовалась.
— Гарри, тебе ведь и раньше снились особые сны?
— Да, но раньше они всегда были точнее и как‑то… многограннее, что ли. Самое странное, что я не понимаю, откуда он взялся в моем подсознании, я совсем и не думал о нем. Уже года два точно.
— В том‑то и дело, что в подсознании. Там все, судя по всему, хранится вечность. Мне в том году приснился мой плюшевый медведь, которого я потеряла, когда мне было два года. Я себя‑то уже не помню, какой я была, а вот медведь во сне «вспомнился».