- Так, значит, Граф тоже…
- На старика не греши, он был с тобой предельно искренним, и сделал всё для того, чтобы ты оказался на воле. Ведь это он придумал весь этот спектакль с твоей гибелью в дробилке, и сам сыграл главную роль.
- Что за спектакль?
- Граф просил не посвящать тебя в детали, но, если хочешь знать правду, я расскажу.
- Толкуй.
- Когда старик умер, его, естественно, похоронили. Потом труп выкопали и незаметно пронесли на фабрику. Тебя вывели на работу в ночную смену и спровоцировали драку с дружками Наркома. Помнишь?
- Помню, ну и что дальше?
- А дальше, тебя спрятали в схроне а труп старика, предварительно переодели в робу с твоими нашивками(фамилия, имя, и прочие данные), и потом сбросили в дробилку.
Потом подняли кипиш, производство остановили, всех сняли с промзоны. В общем, закрутилась карусель. Была комиссия, тебя съактировали, а дружков Наркома закрыли в ШИЗО и начали крутить, решив, что это они тебя закинули в машину. Ну, а что произошло дальше, ты сам знаешь. Так что ты сначала хорошо подумай, а уже потом принимай решение. Хочу тебе напомнить, что в блатную кодлу вход рубль, а выход - два, - сказал Лютый, бросив мимолётный взгляд на часы.
- Понятно, - сказал Виктор и сжал челюсти так, что по скулам забегали тугие желваки. – Значит такой расклад?
- Да не парься ты, Циркач, - усмехнулся Лютый. – Всё будет правильно.
... - Лютый, собирайся, поедем в гости к Ахмаду.
- Поехать можно - не вопрос. Вот только о чём будем с ним толковать?
- О перемирии. Надо убедить Ахмада, что война не выгодна не им, не нам. «Мочилово» друг друга может ослабить, как нас, так и их. И этим могут воспользоваться другие группировки, и в итоге подмять под себя и нас, и их.
«люберецкие», «медведковские», «солнцевские», «казанские», я уже не говорю о «ореховских», все они спят и видят себя хозяевами Москвы.
- Почему мы должны делать первыми шаг к примирению? Они могут расценить это, как нашу слабость и оборзеть ещё больше.
- Не думаю, что ему выгодно продолжать кровопролитие, просто у кавказцев менталитет другой, не пойдут они первыми на переговоры, гордость не позволит.
- У меня тоже есть своя гордость, я – русский, и этим всё сказано. Не буду я вести с Ахмадом переговоры.
- Я буду их вести, а ты присутствовать на переговорах, как мой помощник. Машины уже должны быть у подъезда, мы с тобой поедем в моей, а во-вторую посади комплект – пятерых, но самых лучших пацанов. Пусть сопровождают нас до гостиницы «Рэдиссон Славянская», там у Ахмада апартаменты, или, как говорил капитан Жеглов, там у него – лежбище.