Алистер отвернулся и только махнул рукой. Голданна опять высказала ему, что он, мол, плохой брат, если сестра короля до сих пор не имеет никакого титула. Причем по рассказу сенешаля, приняла выделенные покои, одежду и все остальное с поджатыми губами и не сказала даже ни к чему не обязывающего «спасибо». Неблагодарность – вещь достаточно распространенная, но все равно неприятная. Особенно если ты ее получаешь от тех, кого считаешь родными людьми.
Элайн осторожно коснулась щеки Алистера. Она тоже не поленилась порасспросить сенешаля и горничных о новой обитательнице зеленых покоев. Причем горничные рассказали ей куда больше сенешаля. И то, что она от них услышала, ничуть не изменило ее мнения о Голданне.
– Не печалься, любимый. Пусть это будет твоей самой большой неприятностью. Уж если мы смогли объединить Ферелден против Мора, то помочь твоей сестре тоже как-нибудь сумеем.
Алистер потерся щекой о ладонь Элайн и придвинулся ближе.
– Элайн, вот что удивительно. Чем больше я помогаю своей единственной родной сестре, тем больше понимаю, что мой единственный родной человек – это ты.
Вместо ответа Алистер получил поцелуй в щеку.
– Теперь ты понимаешь, почему я так не хочу ехать одна в этот Амарантайн?
Король ответил королеве точно таким же поцелуем и взял ее за руку.
– Я только недавно ощутил, что настоятельница нашего монастыря была совершенно права, когда однажды сказала: «Счастье – это когда тебя понимают». Я счастлив рядом с тобой, Элайн.
* * *
Поленья негромко трещали, а пляшущие языки огня разбрасывали яркие, быстро гаснувшие искры. Зевран сидел, подперев рукой подбородок, и задумчиво смотрел на огонь. Что он в нем видел, какие образы в его памяти вызывало постоянно меняющееся пламя костра? Этого он никому не говорил.
Элайн сидела рядом и осторожно, практически беззвучно водила оселком по лезвию Драконобоя, сводя на нет мельчайшие зазубрины. После боя с громилами Маржолайн, облаченными в крепчайшие доспехи из красной стали, меч всем своим видом требовал тщательного ухода.
Алистер дрых в своей палатке, только иногда дергая ногой – наверное, Архидемон опять являлся к нему во сне, пугая душу Серого Стража метровыми клыками.
Остальные тоже крепко спали, лишь одна Морриган все еще грела руки у своего отдельного костерка на краю лагеря.
Элайн довела оселок до острия и остановилась.
– Зевран, я видела, что ты регулярно смазываешь свои кинжалы какой-то жидкостью. Это тот самый знаменитый яд Антиванских Воронов?
– Нет, конечно. – Зевран слегка усмехнулся. – Откуда? Он у меня кончился аккурат после того самого боя… Ну когда ты пощадила меня, помнишь?