– Помню. А в чем же ты тогда мочишь свои ножички?
– Да обычный экстракт корня смерти. Тоже помогает отправить надоедливых гарлоков туда, откуда они уже не будут ко мне лезть со своими гнусными рылами.
– И много у тебя такого экстракта? Я хочу попробовать натереть им свой меч. В последней драке нам попались уж очень живучие бойцы. Ты его рассекаешь надвое, а половинки мало того, что не распадаются, так еще и руками машут.
– Нет, его тоже не осталось.
– Жаль. Может, знаешь, где можно купить эту настойку?
– А зачем? Я сам ее и готовлю. Никаких трудностей. Была бы бутылочка, корень и растворитель.
– Да ты я смотрю, прямо ядознатец!
– А то! – улыбнулся Зевран. Потом мечтательно вздохнул: – Найти бы «животный» яд, можно было бы и Антиванскую настойку забабахать. Дивная штучка, враги от нее столбом стоят. А потом дохнут мне на радость.
– Мне кажется, я у тебя могу многому научиться. – Элайн очень заинтересовалась новыми возможностями. – Я подозреваю, что некоторым тварям одного клинка, даже такого как мой Юсарис, – и она повертела блеснувшее красным отсветом лезвие, – будет мало. Хорошо бы его усилить. Как ты считаешь?
Зевран придвинулся к ней поплотнее и завел свою руку назад.
– Да, я тоже так думаю. Такая красавица как ты, у меня может действительно многому научиться… Наверное, в такой интимный процесс, как обучение ядознатству, мы никого другого посвящать не будем?
– И когда начнем? – последнюю фразу он произнес шепотом в ее ушко, а его рука как бы ненароком легла ей на талию.
«А почему бы и нет?» – вдруг подумала Элайн. Эльф был недурен собой, весьма галантен и наверняка знал массу способов, как доставить женщине удовольствие. Алистер, честно говоря, ее интересовал намного больше, чем Зевран, но до сих пор их отношения складывались как-то очень сумбурно.
Засушенная роза все еще тщательно хранилась в специальной шкатулке, но почему-то никакой инициативы после этого очень приятного подарка, Алистер больше не проявлял.
С другой стороны, совсем не в традициях Элайн было заниматься любовью с тем, кто тебя хотел совсем недавно убить. После подлого убийства ее родителей покладистость и готовность принимать недостатки этого мира у нее почти что сошли на нет.
Она вспомнила слова эльфа о последнем бое. Именно тогда на дороге, когда Зевран лежал у ее ног, искушение резануть его по горлу поясным кинжалом-мизерикордом было уж очень велико. Настолько велико, что ей потребовалось колоссальное усилие воли, чтобы остановиться и все-таки выслушать распростертого Антиванского убийцу.