В офисе гоночного директора Чарли Уайтинга в ту субботу в Монце Алонсо выразил свое негодование. Он якобы пнул корзину для мусора и заорал: «Я знаю, что вы пытаетесь забрать у меня титул, но я все равно его выиграю, мать вашу!» По окончании уик-энда Алонсо выступил на испанской радиостанции «Марка» и сказал: «Михаэль – вот тот, к кому нужно применять санкции, это самый неспортивный гонщик за всю историю Формулы-1. Конечно, это не умаляет тот факт, что он лучший гонщик, и сражаться с ним – честь и удовольствие для меня». Затем, говоря о приближающейся отставке Шумахера, он добавил: «Наконец-то воцарится равноправие».
Шумахер всегда придерживался мнения, что Формула-1 – это жесткий, бескомпромиссный бизнес и чтобы победить, нужно выкладываться на все сто и использовать каждое преимущество, каждую возможность для победы. Иногда он, бывало, выходил за границы дозволенного, но кто вправе судить, где эти границы? FIA, фанаты, пресса или другие гонщики? Некоторые утверждали, что Михаэль такой хороший гонщик, что ему не нужно впадать в крайности – мол, и так выиграет. Но Шумахер никогда не умел полагаться на волю случая. Если возникала возможность атаковать, он ею пользовался.
В начале карьеры в Формуле-1, в команде Benetton, он постоянно оказывался на скамье подсудимых в FIA, где ему, мягко говоря, было некомфортно. Но когда он пришел в Ferrari, его взаимоотношения с FIA более чем наладились. Итальянская команда долгое время была приближенной к верхушке власти в Формуле-1, и Шумахер осознал, насколько ценятся здесь взгляды многократных чемпионов мира. Мосли сблизился с Шумахером, когда они стали вместе работать в кампании FIA по безопасности на дорогах.
Изначально Шумахера вынудили участвовать в этом деле в качестве наказания за столкновение с Жаком Вильневом в Хересе в 1997 году. Его приговорили к семи дням «общественных работ» или добровольному труду на благо FIA. Но, отработав назначенное, Шумахер по собственному желанию продолжил работу на FIA и благодаря этому наладил связь с Мосли, с которым разъезжал по столицам европейских государств. За кулисами босс Ferrari Жан Тодт способствовал укреплению этих отношений. Он давно приятельствовал с Мосли и познакомил их ближе.
Мосли говорит:
«У Жана Тодта много талантов, но его самый большой талант – это способность выстраивать отношения между людьми. В том случае, если кто-то сдержан или стеснителен, как я, действия Тодта оказывают весьма позитивное влияние. Я бы не стал звонить Михаэлю и говорить: «Я буду в Женеве, ты не хочешь заехать и поужинать со мной?» – потому что не люблю беспокоить людей. Но Тодт сказал мне: «Хочешь пригласить его, просто позвони; если у него нет желания, он не поедет». Так и получилось, что мы с Михаэлем очень мило поужинали. И это очень помогло мне, так как, когда мне хочется поговорить, например, об электронных помощниках [трекшн-контроль, АБС и так далее] или об ощущениях пилота за рулем болида, Михаэль может дать осмысленный и эрудированный ответ. Я понимаю, что он гонщик и хочет побеждать в чемпионатах, поэтому он преследует свои цели. Много узнаешь от действительно эрудированного и посвященного человека, который хорошо разбирается в том, что он делает».