Так вот, даже этот асоциальный тип, социопат в невесть каком поколении, мог отважиться только на то, чтобы демонстративно закурить в школе. Самый, самый, самый скандальный поступок всех времен и народов. Жесткая жесть.
Можете представить (или хотя бы попытаться представить) себе мое удивление, когда я узнал, что семиклассник Юра Сармаков, пай-мальчик из приличной семьи (отец – заведующий кафедрой в МГУ, а мать – главный редактор популярного глянцевого журнала), демонстративно помочился на пол в кабинете математики. Во время урока, на глазах у учительницы и одноклассников.
Учеников пришлось вывести в другой кабинет, а Сармакова отправить к школьному психологу Светлане Александровне, даме бесцветной внешности и неопределенного возраста. Светлана Александровна работала в гимназии шестой год, но все ее отношения с коллективом сводились к «здравствуйте – до свидания», не более того.
– Это… это… это просто слов нет… – захлебывалась эмоциями преподаватель математики Пиманова, на уроке которой произошел инцидент. – Юра бросил на пол бумажку, я попросила его не сорить в классе, а он ответил, что может вообще… Господи!
– Что – так вот и сказал, Татьяна Сергеевна? – спросила англичанка Миндлина.
– Да, прямо так и сказал… то есть предложил: «А хотите я вам еще и нассу здесь?»
– А вы что?
Это учительница биологии Усыченко. Выражение лица делано сочувствующее, а глаза так и горят в предвкушении пикантных подробностей.
– Я потеряла дар речи! А он встал, расстегнул ширинку и…
– Хам!
– За такие дела надо кое-что отрезать! – заявил физкультурник Литвиненко.
– Так идите и отрежьте, Кирилл Алексеевич! – под– начила его Тамара Ивановна. – Отомстите за Татьяну Сергеевну. А мы вам будем регулярно передачи слать, поддерживать…
– На фене это называется «подогревать», – вставил биолог Власов.
– Я вами просто восхищаюсь, Леонид Олегович! – Тамара Ивановна всплеснула руками. – И феню вы знаете, и Библию наизусть цитируете, и из Конфуция к месту что-нибудь всегда подберете, да еще кандидат биологических наук! Что же вы похоронили себя в нашем пантеоне?
Было непонятно – удивляется она на самом деле или иронизирует. Власов на всякий случай решил не обижаться, а свести все к шутке.
– Все дело в том, что я безответно влюблен в Асю Вадимовну, – «признался» он, – и это чувство удерживает меня подле нее…
– Так у меня есть личный рыцарь! – обрадовалась Агеева. – Ох, не поздоровится тому, кто решит напрудить лужу у меня на уроке!
– Шутки шутками, а теперь начнется!
– Мания подражательства…
– Уделают гимназию, как вокзальный туалет!