Площадка из нескольких досок, замаскированных хвоей, была настолько большой, что на ней можно было поворачиваться во все стороны. Отсюда виден был бесконечный лес, то поднимающийся на холмы, то спускающийся в пади; проселок, лежащий пустынной желтой лентой,- по нему никто не ходил; черное пятно на горушке, где была когда-то деревня Брагино,- весь близлежащий, затихший, нежилой пустынный мир.
Костик удобно прислонился плечами к толстой ветви, и стал внимательно наблюдать за дорогой.
* * *
Начался хлопотливый день.
В кухне Анна Матвеевна и девочки, наскоро помывшись, стали упаковывать вещи в мешки. На керосинке варилась манная каша на сгущенном молоке. Муся мешала кашу большой деревянной ложкой, с трудом удерживаясь, чтобы не облизать ее.
Пинька - дежурный - добросовестно таскал воду из колодца. Хорри выносил из чемоданной пальтишки и курточки, в первый раз за много дней напевая песенку. Юра и Таня в столовой подсчитывали расход муки и готовые хлебы. А где был Леша после вчерашнего происшествия, я не знаю и не хочу знать.
Ничто не предвещало несчастья: солнце сияло, стрекозы беззаботно перепархивали с цветка на цветок; птицы, обыкновенные лесные птицы, занимались своими птичьими делами.
И не было в ближнем лесу вещего щура, который предупредил бы о беде.
Не перестал дятел стучать своим молоточком, увидя осторожно приближающихся людей, услышав конский топот, не застрекотала отчаянным стрекотом сорока, не заверещала белка, но Костик-пастушок все-таки заметил врагов в зелено-серых шинелях, с автоматами в руках, быстро приближающихся к здравнице.
И он не распластался на замаскированной площадке, а встал во весь рост и закричал во весь голос, подавая знак друзьям:
- Скорей! Враги! Раке...
Он не докончил. Но его голос услышали все. Он прокатился через сад, он распахнул двери...
Оборвалась песенка Хорри; Таня и Юра замерли у стола. Муся перестала мешать кашу, и Пинька застыл у колодца. Анна Матвеевна выбежала из дому. И в наступившей тишине они услышали еще не знакомый им, но сразу понятный звук автомата.
Ломая сучья и оставляя в пушистой хвое тонкие нити льняных волос, рухнул с вышки вниз, раскинув маленькие мозолистые руки, Костик-пастушонок, Костик-друг, Костик-солдат.
Анна Матвеевна, словно слепая, шатаясь, сошла с крыльца, прошла по обсаженной ноготками дорожке и опустилась на колени перед мальчиком. Сухонькой старой рукой она прикрыла голубые детские глаза.
Фашистский офицер соскочил с коня, бросил поводья солдату, ногой распахнул калитку. Проходя мимо Анны Матвеевны, он брезгливо отодвинул ее стеком. И сейчас же два солдата оторвали старушку от Костика, грубо толкнули ее в дом и щелкнули замком.