– Золото, говоришь? – Я потер внезапно зазудевшие ладони и добавил: – Золото мне нужно. Так, Соловей, собирай свою бригаду и немедленно отправляйся по этим адресам, что указаны в газете. Скажешь: если не начнут отписывать… кхм… выплачивать налог в тридцать пять процентов от каждой сделки, то пожалеют. На Лешего лесничество натравлю, они его вырубками замучают. К Водяному санэпидемстанцию и «зеленых» направлю. А то взял моду утопленниками реку засорять.
– Все сделаю, Царь, – клятвенно пообещал Соловей и резво, даже не попрощавшись, выскочил из кабинета.
Но долго покоя мне не дали. Опять прозвучал звонок, и удивленно-непонимающий голос секретарши (ну как же ее зовут?!) сообщил:
– Царь, тут к тебе посетители… странные.
– Запускай, – разрешил я, заинтересовавшись «странными» посетителями.
И пожалел, когда на пороге моего кабинета возникли два матроса. Революционных, надо отметить. Почему я так решил? А потому, что вид мужиков в морской черной форме, в бескозырках и с пулеметными лентами крест-накрест на груди сильно напоминал персонажей из фильмов о революции. Из общей картины выбивались тельняшки с черными полосами… Вроде они, полосы, должны быть голубыми… или голубые у десантников, а у матросов как раз под цвет формы?
От этих размышлений меня отвлек вид третьего посетителя – невысокого мужичка с хитрющими глазами в длинном пиджаке и кепке. Особо выделялась остроконечная маленькая бородка. Эта бородка и кепка настолько выбили меня из колеи, что я машинально поднялся из-за стола навстречу прибывшим и протянул руку Кепке:
– Царь, очень приятно познакомиться. А вы с чем пожаловали? Чем могу – помогу.
– Геволюционегы, – вежливо отозвался Кепка. – К вам пгишли насчет вопгоса искогенения гостков согняка цагизма.
– Э-э, – не сразу вникнув в слова, протянул я, – а я чем могу помочь?
– Вы, – улыбнулся мне собеседник, – цагь?
– Да, – начиная что-то соображать, ответил я и попробовал внести ясность: – Только дело в том, что…
– Не надо, не надо, – замахал руками собеседник, – все знаем и так. Стоит отметить, что вы последний из самодегжцев. Цагь Гогох свеггнут и отпгавлен в ссылку; Цагь-девица гаскаялась и пгиняла новое имя – Анка-пулеметчица, тоже, заметьте, двойное имя, ни в чем ее не ущемили. Тепегь и твоя очегедь пгишла. Последний в списке.
– Стоп, стоп! – стал пятиться я от агрессивных посетителей, прикрываясь ладонями. – Не стоит торопиться с решением.
– Гешение уже вынесено, – пожал плечами Кепка, вынул из кармана помятый листок и прочитал: – «Нагодно-геволюционный суд и суд Комиссагов пгиговагивает Цагя Кощея Бессмегтного к высшей меге социалистической спгаведливости – гасстгелу. Пгиговог пгивести в исполнение немедленно».