– Тихо всем! – попытался переорать я толпу, и это удалось (магию вложил в голос, как же без этого). Гомон стих. Только недовольное сопение и шорох в толпе остались. – Что тут происходит?
Вопрос был немного глупым, но с чего-то следовало начинать.
– Царь, – вперед вылезла седая кикимора со слезящимися глазами, – сам не чуешь? Эти охальники нас всех решили отравить, теперь в замок не войти и не выйти. Да и в нем долго нельзя находиться…
– Точно, точно… чуть не отравили, убивцы… а во всем богатырь виноват, на кол его… – загомонила нечисть со всех сторон.
Голос, упомянувший богатыря, показался мне знакомым. Поискав глазами, я высмотрел Соловья, который не пожелал простить Илье свои «лимонные» приключения. Погрозив разбойнику кулаком – при этом половина нечисти, расположившейся рядом с ним, приняла этот жест на свой счет и стала расползаться по двору, опасаясь моего возможного гнева, – я повернулся к компании, по вине которой и состоялся незапланированный митинг.
– А теперь жду от вас пояснений, – спокойно произнес я, хотя испытывал огромное желание расхохотаться, наблюдая потешных, взъерошенных домовых и людей.
– Так это, – виновато-просящим тоном проговорил Кузя, – убирались мы, вот.
– А запах откуда взялся?
– От того порошка, что ты своим волшебством сотворил, – шмыгнул носом домовой. – Не знали мы, что он такой вонючий с водою делается. Ты же, царь, сам сказал: для лучшей уборки применяется, чтобы все было чисто-чисто.
– С вами все понятно, – махнул я рукою на домовых. – Стоило об этом подумать, когда хлорку отдавал. Ну а вы куда смотрели?
Последние слова относились к парню с девушкой. Богатырь к тому времени расслабился, увидев, что расправа вроде бы отменяется. На мои слова он пожал плечами:
– Так ведь никто не знал, что порошок твой – чистая отрава. Вот и решили для уборки применить.
– Так, секундочку, – прервал я его и обратился к Кузе: – Кто все-таки решил хлорку взять?
– А-а… это… – замялся домовой.
– Девица во всем виновата, – не сдержался Авоська, видя метания приятеля. – Кузя тут ни при чем. Это все она заладила: а давайте побыстрее уберемся, а давайте порошок возьмем.
Богатырь бросил быстрый неприязненный взгляд на домового и заявил:
– Не виновата Василисушка, Кощей, моя вина в деле этом, с меня и спрашивай.
Рядом захлопали крылья: ворон, продолжая удерживать в клюве записку к князю, уселся на парапет, стараясь не пропустить ничего из происходящего. А вот вся замковая нечисть стала быстро расползаться, не желая находиться поблизости от меня – в ярости Ужасного и Кошмарного.