Дверь внезапно открылась, и Бишоп увидел мужчину лет тридцати, с одутловатой физиономией, без шеи, со сложением пухлого младенца, словно тот раньше работал с гантелями, а потом перестал, и мускулы заплыли жиром. Он был в форме охранника: в белой рубашке с монограммой и черными погонами, с черным галстуком, в черных брюках — и очень сильно потел. Несколько скрипучим голосом, нарочито вежливо, стараясь не смотреть в глаза, словно так принято при общении с негодяем, брошенным за решетку, он проговорил:
— Мистер Бишоп, ваш адвокат здесь. Я провожу вас к нему. Пожалуйста, идите вперед.
Бишоп пошел, следуя звучавшим за спиной указаниям, по лабиринту пустых, молчаливых кремовых коридоров, где единственной утешительной ноткой служила красная лента сигнализации в металлической оправе, и оказался в конце концов в комнате для допросов, которую Брэнсон и Николл на время покинули, предоставляя ему возможность встретиться с адвокатом наедине.
Литон Ллойд пожал ему руку, заставил сесть и проверил, выключены ли все записывающие устройства.
— Спасибо, что пришли, — сказал Бишоп.
Солиситор сочувственно улыбнулся ему, и Бишоп мгновенно проникся к нему теплым чувством, хотя был уверен, что испытал бы симпатию даже к Аттиле, если бы тот явился на помощь.
— Это моя работа, — ответил Ллойд. — Ну, с вами хорошо обращаются?
— Мне особенно не с чем сравнивать, — попытался слегка пошутить Бишоп, на что адвокат не отреагировал. — Собственно, единственное, что меня по-настоящему рассердило, — у меня забрали очки для чтения.
— К сожалению, здесь нет нарушения.
— Замечательно. Значит, если б я носил контактные линзы, они бы остались при мне, а если предпочитаю очки, то лишен возможности читать.
— Приложу все силы, чтобы вам их поскорей вернули. — Ллойд сделал пометку в блокноте. — Итак, мистер Бишоп, я понимаю, сейчас уже поздно, вы устали. Полиция хочет провести один допрос сегодня — постараемся, чтобы он был как можно короче, — а следующий состоится завтра утром.
— Долго мне здесь придется оставаться? Вы не можете освободить меня под залог?
— О залоге можно ходатайствовать, только когда полиция выдвинет против вас обвинение. Без предъявления обвинения она имеет право задерживать подозреваемого лишь на двадцать четыре часа, а потом в случае необходимости продлить срок еще на двенадцать.
— Значит, меня могут здесь продержать до утра среды?
— Боюсь, что так.
Бишоп замолчал. Ллойд поднял лист бумаги:
— Здесь кратко изложена информация, которую полиция готовится нам предоставить на данном этапе. Если вам трудно читать, я могу прочесть вслух.