тяжелые.
— Для связи с космическим кораблем, — отвечает она. — Как же долго я пыталась его разобрать!
Я выпрямляюсь:
— Но как твой корабль узнает, где ты?
Виола пожимает плечами:
— Может, в Хейвене найдется что-нибудь подходящее.
Она подходит к своей сумке и перекидывает лямку через голову. Надеюсь, Хейвен оправдает хотя бы половину ее ожиданий…
Мы уходим. Мистер Прентисс-младший был прав: мы сглупили, оставшись на дороге. На сей раз мы идем метрах в двадцати — тридцати, стараясь не выпускать ее из виду. Манчи несем по очереди.
И совсем не разговариваем.
Потомушто вдруг Виола права? Допустим, армия действительно хочет видеть меня в своих рядах — если я m тану на их сторону, встанут и остальные. Может, я для них что-то вроде мерила. Может, весь город действительно спятил и верит в эту чушь.
Если падет один, падут все.
Но, во-первых, даже это не объясняет, зачем мы понадобились Аарону. А во-вторых, я уже знаю, как хорошо Виола умеет врать. А если и теперь она все придумала?
Потомушто я никогда не встану на сторону армии, — особенно после того, что они сделали с Беном и Киллианом. И неважно, правду я прочел в Шуме Прентисса-младшего или нет. Тут Виола крупно ошибается. Плевать мне на мэра — если я хочу стать мужчиной, я должен побороть свою слабость, я должен убить человека, который этого заслуживает. Должен — иначе как мне жить дальше?
Уже первый час ночи, я в двадцати пяти днях и миллионе лет от того, чтобы стать мужчиной.
Ведь если б я убил Аарона, он бы не сказал мэру Прентиссу, где видел меня последний раз.
А если бы тогда, на ферме, я убил мистера Прентисса-младшего, он бы не привел людей мэра к Бену и Киллиану, не покалечил бы теперь Манчи.
Будь я убийцей, я бы остался на ферме и помог Бену с Киллианом обороняться.
Будь я убийцей, они бы, наверное, не умерли.
И на эту сделку я готов пойти хоть сейчас.
Я стану убийцей, раз это так важно.
Вот увидите.
Местность вокруг опять дикая, река снова течет ущельями. Мы ненадолго останавливаемся у скалы и доедаем остатки пищи, не пострадавшей в драке с мистером Прентиссом-младшим.
Я кладу Манчи на колени.
— Что за таблетку ты ему дала?
— Крошку человеческого болеутоляющего, — отвечает Виола. — Надеюсь, не переборщила.
Я поглаживаю его шерстку. Он теплый и крепко спит — хоть живой, и то хорошо.
— Тодд… — начинает Виола, но я ее останавливаю.
— Будем идти как можно дольше. Я знаю, мы давно не спали, но надо бежать, пока хватает сил.
Виола молчит с минуту, а потом выдавливает:
— Хорошо.
Остатки еды мы приканчиваем в тишине.
Дождь идет почти всю ночь, и вокруг стоит жуткий грохот: миллиарды капель бьют по миллиардам листьев, река вскипает и ревет, под ногами хлюпает грязь. Время от времени до меня долетает какой-то Шум, но всегда издалека — когда мы подходим, никого нет. Возможно, это просто лесные твари.