— Чего?
Виола делает еще шаг в мою сторону:
— Если ты станешь таким мужчиной, какой им нужен…
— Мальчиком. Я еще не мужчина.
Она отмахивается:
— Пойми, если им удастся извести в тебе все хорошее и доброе, ту часть твоей души, которая не позволяет убивать, они победят! И если они сделают это с тобой, то потом смогут поступить так же со всеми остальными. Они победят. Победят, слышишь?
Виола стоит совсем рядом. Она кладет свою руку на мою, в которой зажат нож:
— Нет, это мы их победим. Ты их победишь, не став таким, как им надо.
Я стискиваю зубы.
— Он убил Бена и Киллиана!
Виола качает головой:
— Он только сказал, что убил. А ты поверил.
Мы оба смотрим на Прентисса-младшего. Он больше не дергается, пар начинает понемногу развеиваться.
— Я знаю таких мальчишек. У нас на корабле тоже такие были. Он врунишка.
— Он мужчина.
— Почему ты все время это повторяешь?! — не выдерживает Виола. — Как ты можешь говорить, что он мужчина, а ты нет?! Только из-за какого-то идиотского дня рождения? Если бы ты был родом с моей планеты, тебе бы вапще было уже четырнадцать!
— Я не с твоей планеты! — кричу я. — Я здешний, и здесь все устроено именно так!
— Ну значит, устроено неправильно. — Она отпускает мою руку и встает на колени рядом с Прентиссом-младшим. — Мы его свяжем. Свяжем покрепче и убежим, понял?
Нож я не выпускаю.
Что бы и как бы она ни говорила, я никогда не выпущу из рук нож.
Вдруг Виола поднимает голову и оглядывается:
— Где Манчи?
Ох нет!
Мы находим его в кустах. Завидев нас, он рычит — без слов, по-звериному рычит. Левый глаз у него заплыл, а вокруг пасти запеклась кровь. Не с первого раза, но мне удается его схватить, и Виола достает свою чудо-аптечку. Я держу Манчи, а она заставляет его проглотить таблетку, от которой он сразу обмякает, потом промывает рану на месте выбитого зуба, закладывает в глаз лечебный крем и обматывает голову бинтом. Он выглядит таким беспомощным и жалким, вяло бормоча «Тоудд?» и косясь на меня здоровым глазом, что несколько минут я просто сижу, прижав его к себе и пряча от дождя, пока Виола собирает вещи и вытаскивает из грязи мой рюкзак.
— У тебя вся одежда промокла, — говорит она. — И еда в кашу превратилась. Но книжка в пакете, она цела.
При мысли о том, что моя ма знала, каким я вырасту трусом, мне хочется швырнуть дневник в реку.
Но я не швыряю.
Мы связываем мистера Прентисса-младшего его же веревкой и обнаруживаем, что из-за удара током от винтовки отвалился деревянный приклад. Эх, жаль, она бы нам очень пригодилась…
— Что это было за устройство? — спрашиваю я Виолу, пока мы, фырча и отдуваясь, тащим Прентисса-младшего на обочину. Люди без сознания