Именно его отголоски и долетели до комнаты, где тренти нашел пикового туза.
Жреца и женщину разбросало по разным углам. Заказчица сползла по стене, а гоблин, приложившийся головой об камень, замер на несколько минут, ошарашенно хлопая глазами и пытаясь собрать мысли в кучку. Получилось с трудом. Наконец он пришел в себя, медленно сел и услышал за своей спиной самые неприятные слова, какие только может услышать маг:
– Ох ты ж… твою… – Далее последовала настолько заковыристая фраза на гоблинском, что даже сам Ларон Папирэани позавидовал бы изощренности говорящего.
Жрец оглянулся. У лестницы стояли трое: перепуганная девушка, как две капли воды похожая на пребывающую сейчас без сознания заказчицу, молодой мужчина с браслетом из сушеных поганок на запястье и мрачный темный эльф с губами, перепачканными кровью. И в данную минуту вся эта диковинная компания разглядывала творение рук незадачливого колдуна. Кто-то со страхом, а кто-то просто с удивлением – как странного жучка в банке.
А посмотреть было на что. Там, где несколько минут назад красовалась выписанная пентаграмма, сейчас пенилось оранжевое облако. Протянув множество тонких щупалец к расставленным у стен пирамидкам, оно дергалось, извивалось и пыталось освободиться.
– А если оно вырвется? – жалобно поинтересовалась Эдил.
– Нам не пове… – начал было темный эльф, но договорить не смог. Побледнел, отступил на шаг и, зажмурившись, закусил губу от боли.
– Это мы еще посмотрим, – мрачно буркнул Эйлев и, прежде чем кто-то успел сказать хоть слово, бесстрашно шагнул в глубину оранжевого тумана.
Остановить его не успели. Впрочем, и не особо старались. Эдил была слишком перепугана, гоблин не знал, что ему делать, а все внимание пикового туза, после того, как ему стало легче, было обращено на заказчицу обряда, сейчас без движения лежащую на полу. Эльф медленно подошел к неподвижному телу и склонился над ним.
– Джальдэ, – чуть слышно прошипел глава гильдии убийц. С каждым моментом становилось все хуже и хуже, а та единственная, которая могла объяснить, что же с ним творится, не подавала признаков жизни. Перед глазами все поплыло, мужчина покачнулся и устоял лишь потому, что рванувшаяся к нему цветочница успела вцепиться ему в руку и удержать. Стало тяжело дышать, он почувствовал, что его медленно усаживают на пол… А потом гоблин похлопал эльфа по щекам ладонью:
– А ну, не спать! На том свете отлежишься!
– Думаю, это будет скоро, – прокаркал темный эльф.
– Ага, сейчас, разбежался, – фыркнул неожиданно развеселившийся гоблин. Отодвинув перепуганную Эдил чуть вбок, нравоучительно потребовал: – Если я буду приближаться туда, – зеленый палец показал в сторону не изменившегося после исчезновения тренти оранжевого облака, – остановишь. А так – не мешай.