Дышать становилось все труднее. Парень зевнул и небрежно отложил бумаги в сторону: не было никакого желания рыться в столь древних записях. Из неплотно сшитой папки вылетел, мягко спланировав под ноги Ирдесу, порыжевший от времени лист. Юноша поднял бумажку, перевернул ее, собираясь спрятать на место, и замер, пораженно разглядывая обнаруженный документ. Неизвестный художник искусно набросал портрет. Причем девушка, изображенная на этой картине, была парню очень хорошо знакома… Это лицо, часто виденное на многочисленных портретах в особняке дона Кевирта, уже несколько лет преследовало юношу во снах. Лицо матери Ирдеса.
На этот раз эльф просматривал папку внимательнее.
Из текстов многочисленных документов выходило, что чуть меньше восемнадцати лет назад на Роховой улице поздно ночью был обнаружен труп офицера городской стражи Никаса Герада – посмертный портрет прилагался. Как удалось выяснить, за полчаса до смерти этот молодой темный эльф вышел из дома Аллии Даарен (судя по номеру страницы, которую сейчас держал в руке Ирдес, дальше лежал именно этот портрет. Впрочем, парень и без него знал, как выглядела его мать), и больше господина Герада живым никто не видел.
Получалась весьма странная и интересная картина. Которая, впрочем, пока что отказывалась складываться воедино.
Полукровка задумчиво закусил губу. Поперхнулся, сплюнул на пол темный комок и отвернулся, размышляя, что еще можно почерпнуть из этого старинного дела. Ничего не придумав, он осторожно перелистнул последние страницы плохо прошитой папки… И нащупал приклеенный к обложке запечатанный конверт, в котором явно прощупывался какой-то крошечный твердый предмет.
Вскрыть конверт так, чтобы не порвать бумагу и не повредить сургучных печатей, оказалось легко: благо опыт по нелегальному изучению переписки господина Алоиза Кевирта имелся. Потом осталось лишь потрясти сверток над столом, и на гладкую поверхность выпал крохотный, не больше ногтя, позолоченный ключик, украшенный на головке филигранью.
Ирдес удивленно всмотрелся в этот миниатюрный предмет, пытаясь понять, на кой черт его надо было приобщать к делу… Но тут за дверью послышались шаги, и парень поспешно спрятал находку в сапог, бросив само дело обратно в стопку.
Уже через пару-тройку минут полукровка оказался на улице. На город спустились сумерки. Эльф попытался заикнуться о том, что в момент задержания у него было при себе несколько монет серебром, но получил чувствительный тычок по ребрам, от которого в груди что-то недовольно квакнуло. Парень счел за лучшее больше не говорить о потерянных деньгах. Про кинжал, украшенный по клинку гравировкой и отобранный все той же городской стражей, тоже пришлось забыть.