Таким образом, я хотел не допустить разрастания Императорского семейства до неприличных пределов, как это случилось в нашей истории.
При этом правнукам присваивался титул "высочество", а их потомству - "светлость". Изменялся и размер получаемого денежного содержания. Его пришлось заметно увеличить, дабы не вызвать серьезного негодования родственников. Кроме того, пришлось сделать оговорку, что обратной силы новая редакция не имеет и все титулы, полученные по старому учреждению, остаются неизменны вплоть до смерти лица, ими обладающего.
Мать пришлось уговаривать недолго: она, как любая женщина, желала своим сыновьям только счастья, и потому полностью одобрила мое решение. Тот же, кого этот момент касался больше всего, до последнего ни о чём не подозревал.
Как-то вечером, после ужина, мы сидели в гостиной за обеденным столом и беседовали. Закончив дежурные темы о погоде, о родственниках и последних событиях светской жизни, разговор наконец-то добралися до главного.
- Я дам тебе свое благословение, - сказал я.
- Благословение? - переспросил брат, замерев с куском пирога в руке.
- На брак с Марией Мещерской, - пояснил я, помешивая серебряной ложечкой чай, - если ты её действительно любишь.
Александр на несколько секунд застыл, переваривая услышанное. Я, не торопясь, отхлебнул из чашки душистого чая с бергамотом, терпеливо ожидая реакции.
- Но откуда?.. - наконец выдавил он.
- Ну, я же не дурак, и не слепой, - усмехнулся я, - или ты думаешь, что никто не заметил взглядов, которые вы друг на друга бросаете?
- Глупости, - Сашка покраснел и, отложив пирог, начал вертеть в руках серебряную вилку, - ничего такого не было.
- Ой, ли, - приподнял бровь я, делая очередной глоток терпкого, дымящегося напитка, - может, еще скажешь, что наши бравые гвардейцы обознались и это не ты вылезал из её окна по простыне в позапрошлую среду?
Брат залился пунцовой краской, явно не зная, что сказать. Вилка в его могучих ручищах сама собой свернулась в колечко. Я тоже молчал, глядя на него.
- А мать? А Учреждение*? - наконец спросил брат.
- Напишем новое. Ты считаешь, что твое счастье для меня стоит меньше, чем какой-то клочок бумаги столетней давности? - глядя ему в глаза, спросил я.
В ответном взгляде было столько радости и облегчения, что я невольно улыбнулся. Сашка улыбнулся в ответ, а затем внезапно вскочил со стула и бухнулся передо мной на колени.
- Брат мой, прошу тебя разрешения на свадьбу с Марией, - уткнув голову вниз, пробасил он.
- Даю тебе свое благословение, - сказал я, встав и возложив руку ему на затылок.