… – Друг мой, разве моя в том вина? – ответил на это Йорген, приняв слова друга за упрек в нерадивости. – Я бы и рад расширить свое собрание, но где ты видел, чтобы овец отливали в бронзе или ваяли в камне в натуральную величину? В комнате у меня есть гобелен с пасторальной сценой, но даже там овцы изображены лишь на заднем плане, передний же отдан совершенно не интересующему меня миловидному пастушку со свирелью. Если бы хоть пастушка на его месте была!
– Думаю, твой гобелен был предназначен для дамской комнаты, – заметил силониец, он имел возможность ознакомиться с упомянутым произведением ткаческого искусства в деталях, когда сидел подле плачущего в подушку друга.
– Вот-вот! Почему-то овцы традиционно считаются дамским сюжетом, а дамы, как известно, монументальным творениям предпочитают изящные миниатюры. И бедный я вынужден следовать их вкусам. Так что не суди меня строго, друг Тиилл.
– Но почему бы тебе самому не заказать мастерам крупную скульптуру? – нашел выход из положения силониец. – Наверняка в таком большом ландлаге, как Норвальд, отыщутся достаточно искусные ваятели и камнетесы.
Йорген с досадой махнул рукой:
– Ах, я не раз думал об этом. Мастера у нас, несомненно, имеются, да что толку? Куда я потом денусь со своей монументальной овцой? В Логове льва отец подобную скульптуру не потерпит или, хуже того, выставит во дворе в составе семейной группы всем на посмешище. В столице посередь казармы ее тоже не станешь держать. А везти в Эрцхольм… Там у меня есть свой личный замок. Я тебе уже рассказывал – от него мало что осталось после войны, и люди видят на развалинах синие огни. Думаю, туда в ближайшую сотню лет смертным соваться опасно, а с овцой особенно – еще вселится что-нибудь внутрь, греха не оберешься. Так что будем пока довольствоваться малыми формами, – печально заключил он, и Кальпурций решил воздержаться от новых советов, чтобы друга лишний раз не огорчать. Потому что ясно стало как день: за отцом ему не угнаться никогда, сколько бы ни старался.
Ведь львы «обитали» не только в коридорах замка. В залах их было не меньше, именно там ландлагенар выставил самые лучшие и драгоценные экземпляры своего собрания. Они очень внушительно смотрелись среди массивной дубовой мебели, которую многие современники, привыкшие к тонкой резьбе и позолоте, сочли бы грубоватой, но истинные ценители никаких денег не пожалели бы, чтобы стать обладателями этих вещей, чьи благородно-простые формы поистине были достойны легендарных и могучих правителей Севера, от которых вел свое начало род нынешних владельцев Норвальда, куда более древний и знатный, чем даже королевский.