Он нарастал неясным гудом,
Почти догадкой. И томил
Тревожным ожиданьем чуда
И скорой гибелью светил.
Он рос. И в ярости и в грохоте
Врезалася в версту верста,
Когда гудка протяжным ногтем
Он перестук перелистал.
И на мгновенье тишиною,
Как зной, сквозною пронизав
Простор, он силою иною
Ударил в уши и глаза
И грянул. Громом и лавиной
Он рушил сердце, как дубы.
Гроза, грозя в глаза, что дина-
Митом! Рванет. И время на дыбы.
В поля, в расхристанную осень
Войдя, как в темень искрой ток,
Он стал на миг земною осью,
Овеществленной быстротой.
Но громом рельсы полосуя,
Он нес с собой тоску и жизнь.
Он был, как жизнь, неописуем
И, как тоска, непостижим.
Еще удар. И по пылище
По грязи, в ночь, в тоску – далек,
И, как на горьком пепелище,
Мелькает красный уголек.
(А если к горлу – смерти сила,
Стихи и дни перелистав,
Я вспомню лучшее, что было, –
Сквозь ночь бушующий состав)