В 1614 году принц Конде, принц королевской крови, поднял мятеж, обвинив королеву-мать в том, что она раздаривает государственные фонды своим фаворитам. Это было верхом цинизма, потому что он сам давно запустил руку в общественные фонды. К нему примкнул де Буйон с компанией. Мятежники заняли крепость Мезье и готовились к выступлению. Марии Медичи пришлось снова раскошелиться: Конде получил полмиллиона ливров, остальные — суммы, соответствующие их рангу. Кроме того, многие из них получили посты губернаторов провинций. После этого 15 мая 1614 года в Сент-Менюле был заключен мир между мятежным принцем и королевским правительством.
Однако гугенотская знать по-прежнему считала себя обойденной. Она потребовала собрать Генеральные штаты в полной уверенности, что депутаты выступят против королевы-матери и поддержат их требования. Гугеноты рассчитывали воспользоваться недовольством дворянства мантии и купцов, заявлением папы римского, что он сместит французского короля с престола как еретика. Они учитывали также недовольство дворян системой наследования должностей в парламентах, глухой ропот простонародья против набиравшего силу фаворита королевы-матери, итальянца Кончини и общее недовольство всех слоев населения изменениями во внешней политике страны, крутым поворотом в противоположную сторону от того курса, который проводил покойный король, пользовавшийся любовью всего народа.
Но гугеноты просчитались. Собравшиеся в Сансе депутаты не выразили недовольства политикой правительства, и Мария Медичи решила перевести собрание депутатов из Санса в Париж. 26 ноября 1614 года парижане увидели, как депутаты от дворянства, духовенства и городов торжественно прошли по улицам города в Собор Парижской Богоматери, где присутствовали вместе о королевой-матерью, Людовиком XIII и двором на мессе.
На заседаниях между депутатами от дворян и депутатами, занимавшими должности в парламентах, в управлении провинциями и даже при дворе и заплатившими за это из своего кармана, разгорелся горячий спор. Дворяне требовали покончить с наследованием должностей и, следовательно, практикой продажи мест в государственных учреждениях. Дворянство мантии, то есть юристы и чиновники, ответили на это требованием сократить размеры пенсий, выплачиваемых знати и дворянам. Они посчитали, что корона ежегодно расходует одиннадцать миллионов ливров на выплату пенсий и пособий знати и дворянам, тогда как дворянство мантии вносит ежегодно в казну полтора миллиона ливров.
Юристы и чиновники вместе с депутатами от городов — спустя сто семьдесят пять лет третье сословие будет также состоять в основном из них — выступили против позиции, занимаемой духовенством. Они предложили следующую резолюцию: право управления страной дано королю Франции от Бога; следовательно, он имеет право не подчиняться не только власти иностранных государей, но даже духовной власти самого папы римского. Резолюция вызвала резкий отпор со стороны духовенства. Двадцатидевятилетний епископ из Люсона выступил на последнем заседании Генеральных штатов с речью, в которой отстаивал интересы духовенства — он предложил широко использовать сановников церкви в управлении страной, и закончил ее панегириком королеве-матери.